Наши реквизиты

Московский Патриархат
Московская Епархия
Серпуховское Благочиние
Местная религиозная организация православный приход Казанского храма
г. Серпухова, Московской области
ИНН 5043021396
КПП 504301001
ОГРН 1035000035135
р/с 40703810170270508701

в ОАО"Промсвязьбанк"
г. Москва
ИНН 7744000912
БИК 044525555
к/с 30101810400000000555
в ОПЕРУ Московского ГТУ Банка России

Православные сайты

Православие.Ru

Уважаемые прихожане! 16 августа  икона Божией Матери “Взыскание погибших”   будет пребывать в Богоявленском храме. Накануне 15 августа в храме будет совершено Всенощное бдение в 17.00 Утром, 16 августа с 7 утра в храме  начнется Божественная Литургия  и Молебен перед иконой Божией Матери «Взыскание погибших». 
Суббота, 12 Август 2017 11:06

Святой мученик Иоанн Воин

Святой мученик Иоанн Воин служил в императорском войске Юлиана Отступника (361—363). Наряду с другими воинами его посылали преследовать и убивать христиан. Оставаясь внешне гонителем, святой Иоанн на деле оказывал гонимым христианам большую помощь: тех, которые были схвачены, освобождал, других предупреждал о грозящей им опасности, содействовал их побегу. Святой Иоанн оказывал милосердие не только христианам, но и всем бедствующим и требующим помощи: посещал больных, утешал скорбящих. Когда Юлиан Отступник узнал о действиях святого, то заключил его в темницу. В 363 году император был убит на войне с персами. Святой Иоанн вышел на свободу и посвятил свою жизнь служению ближним, жил в святости и чистоте. Скончался он в глубокой старости. Год кончины его точно не известен, место погребения святого Иоанна Воина постепенно было забыто. Он явился одной благоче-стивой женщине и указал место своего упокоения. Оно стало известно в этом округе. Обретенные его мощи были положены в церкви апостола Иоанна Богослова в Константинополе. Господь даровал святым мощам Иоанна Воина благодатную силу исцеления. По молит-вам святого Иоанна получают утешение обиженные и скорбящие. В Русской Церкви Иоанн Воин свято чтится как великий помощник в скорбях и в различных житейских обстояниях.  
Когда царствовал нечестивый Максимиан[1], жестокий мучитель христиан, и когда почти вся вселенная была покрыта тьмою идолопоклоннического нечестия, повсюду на верующих во Христа воздвигнуто было великое гонение и мученически скончалось много исповедников пресвятого имени Иисуса Христа, тогда пострадал за Христа в Вифинской стране[2] в городе Никомидии[3] и святой великомученик Пантелеимон.   Этот преславный среди мучеников страстотерпец Христов родился в том же городе Никомидийском от знатного и богатого отца, по имени Евсторгия и от матери Еввулы. Отец его, по своей вере был язычник, горячо прилежавший к идолопоклонству; мать — христианка, от прародителей своих наученная святой вере и усердно служившая Христу. Итак, соединенные телесно были разделены духовно: он приносил жертвы лживым богам, она приносила «жертву хвалы» истинному Богу. Родившегося же у них отрока, о котором наше слово, назвали Пантолеоном, что значит: во всём лев, ибо предполагалось, что мужеством он будет подобен льву. Но, впоследствии, отрок был переименован Пантелеимоном, то есть всемилостивым, потому что всем оказывал милосердие, когда без платы лечил больных или подавал милостыню нищим, щедрою рукою раздавая нуждающимся отцовское богатство. С раннего детства мать воспитывала отрока в христианском благочестии, научая познанию единого истинного Бога, живущего на небесах, Господа нашего Иисуса Христа, чтобы он веровал в Него и угождал Ему добрыми делами, отвращаясь языческого многобожия. Отрок внимал наставлениям матери и усваивал их, насколько возможно было по его отроческим летам. Но, какая утрата и лишение! добрая его мать и руководительница в молодых летах отошла ко Господу, оставив отрока еще не пришедшим в совершенный разум и возраст. После ее смерти отрок легко пошел по следам отцовского заблуждения; отец часто приводил его на поклонение к идолам, утверждая в языческом нечестии. Затем отрок был отдан в грамматическую школу, а когда он с успехом прошел курс всего внешнего языческого любомудрия, отец отдал его одному славному врачу Евфросину в медицинскую школу, дабы он получил навык в врачебном искусстве. Отрок, будучи восприимчивого ума, легко усваивал то, чему его учили и, вскоре превзошедши своих сверстников, мало чем не сравнялся и с самим учителем: к тому же он отличался поведением, красноречием, красотою и на всех производил приятное впечатление; был он известен и самому царю Максимиану. Ибо Максимиан жил в то время в Никомидии; предавая христиан мучению, он сжег их 20 000 в церкви[4], в день Рождества Христова умертвил епископа Анфима[5], и многих, после различных мучений, предал различного рода смерти. Врач Евфросин часто приходил с лекарствами в царские палаты мучителя или к нему самому или к его придворным, потому что врач этот давал средства от болезней всему царскому двору. Когда Евфросин приходил к царю во дворец, его сопровождал и отрок Пантолеон, следовавший за своим учителем, и все удивлялись красоте и доброму разуму отрока. И царь, увидев его, спросил: — Откуда он и чей сын? Получив ответ, царь приказал учителю скорее и как можно лучше научить отрока всему врачебному искусству, выразив желание иметь его при себе всегда, как достойного предстоять пред царем и служить ему. В то время юноша приходил уже в совершенный возраст. В те дни был в Никомидии старец пресвитер, именем Ермолай[6], из страха пред нечестивыми укрывавшийся с немногими христианами в маленьком и незначительном доме. Путь Пантолеона, когда он шел из своего дома к учителю и обратно, лежал мимо жилища, в котором укрывался Ермолай. Видя в окошечко юношу, часто проходящего мимо, Ермолай из лица и взгляда его познал его добрый нрав; уразумев духом, что юноша будет избранным сосудом Божиим, Ермолай вышел однажды на встречу юноше и упросил его на самое малое время зайти к нему в дом. Кроткий послушный юноша вошел в дом старца. Посадив его около себя, старец спрашивал его о происхождении и родителях, о вере и о всём образе его жизни. Юноша всё рассказал подробно и сообщил, что его мать была христианка и умерла, а отец жив и, согласно языческим законам, почитает многих бесов. И спросил его святой Ермолай так: — Ну, а ты, доброе чадо! к какой стороне и вере хотел бы принадлежать, отцовской или матерней? Юноша ответил: — Моя мать, пока была жива, учила меня своей вере, и я возлюбил ее веру. Но отец, как более сильный, принуждает меня исполнять языческие законы желает водворить меня в царской палате в чине близких и сановных воинов и слуг царя. Святой Ермолай спросил опять: — А в каком учении наставляет тебя твой учитель? Юноша передал так: — Учение Асклепиада, Иппократа и Галена[7]; так, именно, хотел отец мой, да и учитель говорит, что если я усвою учение этих, то легко могу лечить всякие болезни у людей. В последних словах святой Ермолай нашел повод к полезной беседе и начал в сердце юноши, как на доброй земле, сеять доброе семя Божиих словес: — Верь мне, — обратился он, — о, добрый юноша! — я говорю тебе одну истину; учение и искусство Асклепиада, Иппократа и Галена ничтожно и мало могут помогать прибегающим к ним. Да и боги, которых царь Максимиан и твой отец и прочие язычники почитают, суетны и не что иное, как баснословие и обман для слабоумных. Истинный же и всемогущий Бог есть един — Иисус Христос, в Которого если ты будешь веровать, то будешь исцелять всякие болезни одним призванием Его Пречистого имени. Ибо Он слепым давал зрение, прокаженных очищал, мертвых воскрешал; бесов, которым язычники покланяются, изгонял из людей одним словом; не только Сам Он, но и одежды Его подавали исцеление: ибо жена, двенадцать лет одержимая кровотечением, едва только прикоснулась к краю одежды Его, тотчас исцелилась. Но кто может подробно рассказать о всех чудесных действиях Его? Как невозможно исчислить песок морской, небесных звезд и капель воды, так нельзя исчислить чудес и измерить величие Божие. И теперь Он — Помощник крепкий Своим рабам, утешает печальных, исцеляет больных, избавляет от бедствий и освобождает от всех вражеских зол, не ожидая, что будет умолен тем или другим, но предупреждая молитвы и даже сердечное движение. Силу совершать всё это дает и тем, которые любят Его и посылает им дар еще больших чудотворений; наконец дает бесконечную жизнь в вечной славе небесного царствия. Пантолеон веровал этим наставлениям святого Ермолая, как истинным, принимая в свое сердце; с радостью он углублялся в них умом и сказал он святому старцу: — Я много раз слышал это от матери моей и часто видел, как она молилась и призывала того Бога, о Котором ты мне рассказываешь. С этого дня Пантолеон каждый день приходил к старцу и наслаждался его богодухновенными беседами, укрепляясь в познании истинного Бога. И когда он возвращался от своего учителя Евфросина, то не раньше приходил домой, как посетив старца и приняв от него душеполезные наставления. Однажды случилось ему, когда на обратном пути от учителя он свернул несколько в сторону, найти мертвого ребенка, укушенного огромною ехидною, и самую ехидну, лежавшую тут же близ ужаленного. Видя это, Пантолеон сначала испугался и немного отступил, а потом подумал сам в себе так: — Теперь пришло время испытать мне и убедиться, истинно ли всё, что говорил старец Ермолай. Взглянув на небо он произнес: — Господи Иисусе Христе, хотя я и недостоин призывать Тебя, но если ты хочешь, дабы я сделался рабом Твоим, яви силу Твою и сделай так, чтобы во имя Твое, отрок этот ожил, а ехидна издохла. И тотчас отрок, как будто от сна, встал живым, ехидна же расселась пополам. Тогда Пантолеон, совершенно уверовав во Христа, обратил свои телесные и духовные очи к небу и благословил Бога с радостью и слезами за то, что Он вывел его из тьмы к свету познания Своего. Быстро пошел он к святому Ермолаю пресвитеру, припал к его честным стопам, прося крещения. Он рассказал ему о случившемся, как мертвый отрок ожил силою имени Иисуса Христа и как погибла ехидна, причинившая смерть. Святой Ермолай, оставив дом, пошел с ним взглянуть на издохшую ехидну и, увидев, благодарил Бога за совершенное чудо, через которое Он привел Пантолеона к Своему познанию. Возвратясь домой, он крестил юношу во имя Отца и Сына и Святого Духа, и, совершив литургию во внутренней своей комнате, причастил его Божественных Таин Тела и Крови Христовых. По крещении Пантолеон оставался при старце Ермолае семь дней, поучаясь от божественных слов, сообщаемых ему устами старца и благодатью Христовой: как из источника живой воды утучнял он свою душу к изобилию духовных плодов. На восьмой день он пошел к себе домой, и отец его спросил у него: — Сын мой, где ты пробыл столько дней; я беспокоился о тебе? Святой ответил: — Был с учителем у царя во дворце, — лечили больного, которого царь очень любит, и не отходили от него семь дней, пока не возвратили ему здоровье. Так говорил святой и говорил не ложь, но под видом притчи сообщая истину таинственно и иносказательно: в уме своем учителем называл он святого Ермолая пресвитера, под царской палатой разумел он тот внутренний покой, в котором совершалось божественное таинство, а больным называл свою душу, которую возлюбил небесный Царь и которая была пользуема семь дней духовным врачеванием. Когда следующим утром он пришел к учителю Евфросину, тот спросил у него: — Где ты пропадал столько дней? — Отец мой, купив имение, послал меня принять его, и я замедлил, внимательно осматривая всё, что там есть: потому что оно куплено за дорогую цену. И это он говорил иносказательно о святом крещении, которое он принял, и о прочих таинствах христианской веры, которые он узнал и которые все необычайной цены, превосходящей всякие богатства, ибо они приобретены кровью Христовою. Услышав это, Евфросин прекратил свои расспросы. Пантолеон же блаженный преисполнен был благодати Божией, нося внутри сокровище святой веры. Он сильно заботился об отце своем, как бы извести его из тьмы идолобесия и привести к свету познания Христа и каждый день, беседуя с ним с мудростью притчами и вопросами, говорил ему: — Отец! почему боги, сделанные стоящими, как сначала поставлены, так и до нынешнего дня стоят, никогда не садятся; сделанные же сидящими до нынешнего дня сидят и никогда не встают? — Не совсем ясен и мне вопрос твой, — отвечал отец, — и сам не знаю, что на это отвечать. Святой же, постоянно предлагая и другие, подобные этому, вопросы отцу, заставил того сомневаться в своих богах и понемногу понимать ложь и заблуждение идолопоклонства; отец уж перестал так почитать идолов, как почитал их прежде, принося им каждодневно многочисленные жертвы и поклонение, а начал презирать их и не поклоняться им. Видя это, Пантолеон радовался, что хотя возбудил в отце сомнение относительно идолов, если не успел совершенно отвратить его от них. Не раз хотел Пантолеон разбить идолов отца своего, коих много было в его дому, но удерживался, частью чтобы не прогневать отца своего, которого, согласно заповедям Божиим, должно почитать, отчасти ожидал, когда отец, познавши сам истинного Бога, захочет своею рукою сокрушить их. В то время привели к Пантолеону слепого, просившего об исцелении таким образом: — Умоляю тебя, пощади меня, ослепленного и лишенного драгоценного света; все врачи, какие только есть в этом городе, лечили меня и не получил я от них никакой пользы, но и последних проблесков света, какие я мог видеть, лишился я вместе со всем моим имуществом; ибо много потратил я, награждая их, и вместо исцеления получил от них только вред и потерю времени. Святой возразил ему: — Если ты всё имущество раздал тем врачам, от которых не получил пользы, то чем вознаградишь меня, если получишь исцеление и прозреешь? — Всё последнее немногое, — воскликнул слепец, — что у меня осталось, с готовностью отдам тебе. Святой произнес: — Дар прозрения, открывающий для тебя свет, даст тебе Отец светов, истинный Бог через меня, недостойного раба Своего, а ты обещанное не мне отдай, а раздай нищим. Услышав это, Евсторгий, отец Пантолеона, сказал ему: — Сын мой! не решайся касаться такой вещи, которой ты не можешь сделать, иначе ты будешь осмеян: что, в самом деле, можешь ты сделать больше лучших тебя врачей, которые лечили его и не могли вылечить? — Никто, — возразил святой, — из врачей тех не знает, какое средство применяемо в данном случае, как знаю я, ибо огромное различие между ними и между учителем моим, который открыл мне это средство. Отец его, думая, что он говорит об учителе Евфросине, заметил: — Я слышал, что и учитель твой пользовал этого слепца и ничего не мог сделать. — Подожди немного, отец мой! — ответил Пантолеон, — и увидишь силу моего врачевания. С этими словами он коснулся пальцами глаз слепого, сказав: — Во имя Господа моего Иисуса Христа, просвещающего слепых, прозри. Тотчас открылись очи слепого — и он стал видеть. И в ту минуту отец Пантолеона, Евсторгий вместе с прозревшим человеком, уверовали во Христа и были крещены святым пресвитером Ермолаем, и преисполнились они великой духовной радости о благодати и силе Христовой. Тогда Евсторгий начал сокрушать в своем доме всех идолов, в чем помогал ему и сын его святой Пантолеон; раздробив идолов на части, они бросили последние в один глубокий ров и засыпали землею. Прожив, после этого недолгое время, Евсторгий преставился ко Господу. Пантолеон же, сделавшись наследником весьма богатого отцовского имения, тотчас даровал свободу рабам и рабыням, щедро наградив их; имущество же стал раздавать нуждающимся: убогим, нищим, вдовам и сиротам. Он обходил темницы и, посещая всех тех, которые страдали в оковах, утешал их врачеванием и подаянием того, в чем они нуждались; таким образом, он был врачом не только ран, но и бедноты человеческой; ибо все принимали от него неоскудную милостыню; нищие обогащались от его щедрот; а в лечении помогала ему благодать Божия. Ибо ему дан был свыше дар исцеления и он безмездно исцелял всякие болезни не столько аптекарскими средствами, сколько призыванием имени Иисуса Христа. Тогда-то Пантолеон явился, в действительности, Пантелеимоном, то есть всемилостивым, и по имени, и на деле оказывая всем милость и не отпуская от себя никого без подаяния или не утешенным, ибо недостаточным вручал вспоможения, а больных безмездно лечил. Обратился к нему весь город с своими больными, оставив всех прочих врачей, ибо ни от кого не получалось столь скорых и совершенных исцелений, как от Пантелеимона, успешно лечившего и ни от кого не принимавшего платы. И стало известно имя всемилостивого и безмездного врача во всём народе, а прочие врачи осуждались и осмеивались. Вследствие этого возникла со стороны врачей по отношению к святому немалая зависть и вражда; началась она еще с того времени, когда прозрел вышеназванный слепец. Дело возникло следующим образом. Однажды, когда этот слепец, прозревший благодаря святому Пантелеимону, шел по городу, увидели его врачи и говорили про себя: — Не это ли тот, что был слеп и искал у нас исцеления и мы не могли вылечить его? как же он теперь видит? кто и какими средствами исцелил его и открыл ему глаза? И спросили его самого, как он прозрел? И тот человек не скрыл, что врачом его был Пантелеимон. Те, зная, что он был учеником Евфросина, сказали: — Великого учителя великий ученик. Не знали, что через Пантелеимона действовала сила Христова и, не догадываясь, исповедали истину, что Пантелеимон — великий ученик великого учителя — Иисуса Христа. Но хотя устами они лицемерно и похваляли святого, а между тем в сердцах своих от зависти задумывали злое и наблюдали за святым, отыскивая против него какое-нибудь обвинение, чтобы его погубить. И заметив, что он ходит в темницы и здесь исцеляет язвы учеников, страдающих за Христа, заявили Максимиану мучителю: — Царь! юноша, которого ты повелел научить врачебному искусству, желая иметь его при себе в твоей палате, презрев твою столь очевидную к нему милость, обходит темницы, врачуя узников, хулящих богов наших, одинаково с ними мудрствуя о наших богах и других склоняя к тому же зломудрствованию. Если ты не погубишь его в скором времени, то не мало причинишь себе беспокойства, потому что увидишь, как многие, благодаря его прельщающему учению, отвратятся от богов. В самом деле, врачебное искусство, которым Пантолеон исцеляет, он приписывает не Эскулапу[8] или другому из богов, а какому-то Христу и все, кого он лечит, веруют в Него. Так говорили клеветники, умоляя царя, чтобы он приказал призвать, исцеленного Пантолеоном, слепца в удостоверение и точное свидетельство справедливости их слов. И царь тотчас приказал отыскать того прозревшего слепца и, когда тот был приведен, спросил его: — Скажи, человек, как Пантолеон исцелил твои глаза? Тот отвечал: — Призвал имя Христово, коснулся глаз моих, и я тотчас прозрел. — А ты как думаешь, — обратился к нему царь, — Христос тебя исцелил или боги? — Царь! — отвечал он, — врачи эти, которых ты видишь вокруг себя, прилагали много забот и в течение долгого времени к моему излечению; они взяли всё мое имущество и не только не принесли мне никакой пользы, но лишили меня и того малого зрения, которое я имел и в конец ослепили меня. Пантелеимон же одним призванием имени Христова сделал меня зрячим. Теперь ты уж сам, о, царь! рассуди и реши, кто лучший и настоящий врач: Эскулап ли и прочие боги, в течение долгого времени призываемые и нисколько не помогшие, или Христос, только один раз Пантелеимоном призванный и тотчас давший мне исцеление. Не зная, что на это отвечать, царь, по обычаю всех мучителей, стал принуждать его к нечестию: — Не безумствуй, человек, и не вспоминай Христа, ибо, очевидно, что боги дали тебе возможность видеть свет. Исцеленный же, не обращая внимания на власть царя и не боясь угроз мучителя, ответствовал Максимиану дерзновеннее, чем евангельский слепец (Иоан.9:27), некогда представленный на допрос к фарисеям: — Ты сам безумствуешь, о, царь! слепых твоих богов называя подателями зрения, и сам ты подобен им, не желая видеть истины. Исполнившись гнева, царь приказал тотчас лишить его жизни мечом, и была усечена глава доброго исповедника имени Иисуса Христа, и он отошел, чтобы лицом к лицу в немерцающем небесном свете видеть Того, Которого исповедал на земле, получив телесное зрение. Тело его святой Пантелеимон купил у убийц и похоронил близ тела отца своего. После того царь велел призвать к себе Пантолеона. Пока воины вели святого к царю, он пел слова псалма Давидова: «Боже хвалы моей! не премолчи, ибо отверзлись на меня уста нечестивые и уста коварные» (Пс.108:1—2) и далее из псалма того. Так он телом предстал пред земным царем, духом — пред Небесным. Царь Максимиан, глядя на него без всякого гнева, кротко начал так убеждать его: — Не хорошие вещи слышал я о тебе, Пантолеон; говорят мне, что ты всячески порицаешь и унижаешь Эскулапа и прочих богов, Христа же, погибшего злою смертью, прославляешь и на Него надеешься и Его одного называешь Богом. Тебе, кажется, не безызвестно, сколь великое я обратил на тебя внимание и сколь великую явил к тебе милость, что и в моем дворце ты принят, и учителю твоему, Евфросину, приказал в скорости научить тебя врачебному искусству, чтобы ты неотступно всегда находился при мне; ты же, презрев всё это, уклонился к врагам моим. Но, впрочем, не хочу верить тому, что говорят о тебе; потому что привыкли люди говорить много неправды. Вот почему я призвал тебя, чтобы ты сам рассказал о себе правду и обличил лживую на тебя клевету завистников, в присутствии всех, принесши, как подобает, жертву великим богам. Святой отвечал: — Делам больше, нежели словам нужно давать веру, о, царь! потому что истина гораздо более познается из дел, чем из слов. Итак, поверь рассказам обо мне, что я отрекаюсь от Эскулапа и прочих ваших богов, а прославляю Христа, потому что из дел Его я познал, что он Единый Истинный Бог. Вот выслушай хотя вкратце дела Христовы: он сотворил небо, утвердил землю, воскрешал мертвых, возвращал зрение слепым, очищал прокаженных, одним словом поднимал с одра расслабленных. Что подобного сотворили почитаемые вами боги, — не знаю — и могут ли сотворить? Если же теперь хочешь узнать всемогущую силу Христову, увидишь ее действие тотчас на самом деле. Прикажи принести сюда какого-нибудь человека, лежащего на одре смертной болезни, относительно которого врачи потеряли надежду и пусть придут ваши жрецы и призовут своих богов и я призову Бога моего — и который из богов исцелит больного, тот пусть будет признан Единым истинным Богом, прочие да будут отвергнуты. Царю понравился этот совет святого, и он приказал тотчас поискать такого больного. И вот принесен был на постели человек, расслабленный в течение многих лет, который не мог действовать ни одним членом и был как будто какое-нибудь бесчувственное дерево. Пришли же и жрецы, — служившие идолам и опытные во врачебном искусстве, и предложили святому, чтобы он сначала призвал своего Христа. Святой возразил им: — Если я призову моего Бога и Бог мой исцелит сего расслабленного, то кого же будут исцелять ваши боги? Но пусть вы первые призовете ваших богов и если они исцелят больного, то не для чего будет и призывать моего Бога. Итак жрецы начали призывать своих богов: один — Эскулапа, другой — Зевса, тот — Диану, другие — иных бесов и не было заметно ни голоса, ни внимания. И долго они упражнялись в своих богопротивных молитвах без всякого успеха. Святой же, видя их напрасное старание, посмеялся. Увидев его смеющимся, царь обратился к Пантолеону: — Сделай ты, Пантолеон, если можешь здоровым этого человека призыванием своего Бога. — Пусть отойдут жрецы, — сказал святой — и они отошли. Тогда святой, подойдя к постели, возвел очи свои на небо и произнес следующую молитву: — «Господи! услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе. Не скрывай лица Твоего от меня; в день скорби моей приклони ко мне ухо Твое; в день, [когда воззову к Тебе], скоро услышь меня» (Пс.101:2—3); и яви всемогущую Твою силу перед не знающими Тебя, ибо всё возможно для Тебя, о, Царю сил! Произнесши эту молитву, святой взял расслабленного за руку со словами: — Во имя господа Иисуса Христа, встань и будь здоров! И тотчас расслабленный встал, почувствовал крепость во всем теле и радовался, ходя, и, взяв свою постель, понес ее в свой дом. Видя такое чудо, многие из предстоявших уверовали во Христа; жрецы же, служившие идолам, скрежетали зубами на раба Христова и обратились к царю с такими словами: — Если он останется в живых, то уничтожатся жертвоприношения богам, и мы будем осмеяны христианами; погуби его, о, царь! как можно скорее. Тогда царь сказал Пантолеону: — Принеси, Пантолеон, жертву богам, чтобы не погибнуть понапрасну; ты знаешь, ведь, сколько людей погибло потому, что отреклись от наших богов и вследствие ослушания нашим приказаниям. Разве ты не знаешь, как жестоко был мучим старец Анфим? — Все умершие за Христа, — ответствовал святой, — не погибли, а нашли себе вечную жизнь. И если Анфим, будучи стар и немощен телом, мог вынести жестокие мучения за господа нашего, тем более мне, юному и сильному телом, должно безбоязненно претерпеть все муки, на которые ты меня обречешь, ибо я буду считать жизнь пустою, если не умру за Христа, а если умру, сочту это приобретением. Царь приказал повесить обнаженного мученика на мучилищном дереве и железными когтями строгать его тело, опаляя ребра горячими свечами. Он же, перенося эти страдания, воззрел на небо и сказал: — Господи Иисусе Христе! предстани мне в эту минуту, дай мне терпение, дабы я до конца мог вынести мучения. И явился ему Господь в образе пресвитера Ермолая, изрекши: — Не бойся, Я с тобою. И тотчас руки мучителей ослабели и как бы омертвели, так что из них выпали орудия пытки и свечи погасли. Увидев это, царь приказал снять мученика с места мук и сказал ему: — В чем сила твоего волшебства, что и слуги изнемогли, и свечи погасли? Мученик отвечал так: — Волшебство мое — Христос, всемогущая сила Которого всё соделывает. Царь возразил: — А что ты сделаешь, если я назначу еще сильнейшие муки?! — В бо?льших муках, — отвечал мученик, — бо?льшую силу явит Христос мой, посылая мне бо?льшее терпение на то, чтобы посрамить тебя. А я, понесши за Него более тяжкие муки, получу от него бо?льшие воздаяния. Тогда мучитель повелел растопить олово в большом котле и бросить туда мученика. Когда олово кипело, мученика подвели к котлу, он же возвел очи свои к небу и так молился: — «Услышь, Боже, голос мой в молитве моей, сохрани жизнь мою от страха врага; укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев» (Пс.63:2—3). Когда он так молился, опять явился ему Господь в образе Ермолая, и, взяв его за руку, вошел с ним в котел, и тотчас огонь угас и олово остыло, а мученик пел слова псалма: «Я же воззову к Богу, и Господь спасет меня. Вечером и утром и в полдень буду умолять и вопиять, и Он услышит голос мой» (Пс.54:17—18). Предстоявшие дивились чуду, а царь воскликнул: — Что же, наконец, будет, — если и огонь погас, и олово охладело? Какой же муке предам этого волшебника? Предстоявшие посоветовали: — Пусть он будет ввержен в морскую глубину, потому что не может же он всё море околдовать, — и тотчас погибнет. Мучитель повелел, чтобы так и было сделано. Слуги, схвативши мученика, повели его к морю, посадили его в лодку, навязав на шею большой камень; отплыв далеко от берега, они бросили его в море, а сами вернулись на берег. Когда святой был брошен в море, снова явился ему Христос, как и в первый раз, в образе Ермолая и стал камень, привязанный к шее мученика, легок, как лист, так что Пантелеимон держался с ним на поверхности моря, не погружаясь, но, точно посуху, ходил по водам, руководимый, как некогда Апостол Петр, десницею Христовой; он вышел на берег, воспевая и прославляя Бога и предстал царю. Царь несказанно изумился такому чуду, воскликнув: — Какова же сила волшебства твоего, Пантолеон, что и море ты подчинил ему? — И море, — объяснил святой, — повинуется своему Владыке и исполняет волю Его. — Так ты и морем владеешь? — спросил царь. — Не я, — ответил мученик, — но Христос мой, Создатель и Владыка всей видимой и невидимой твари. Он обладает как небом и землею, так равно и морем: «Путь Твой в море, и стезя Твоя в водах великих» (Пс.76:20). После того мучитель повелел приготовить вне города звериный цирк, чтобы отдать мученика на съедение зверям. Весь город собрался на это зрелище, желая видеть, как прекрасного и безвинно страдающего юношу будут терзать звери. Явился сюда и царь; приведя мученика, он показывал ему пальцем на зверей с такими словами: — Они приготовлены для тебя; итак, послушай меня, побереги твою юность, пощади красоту твоего тела, принеси жертву богам, иначе умрешь жестокою смертью, терзаемый зубами зверей. Святой же изъявив желание лучше быть растерзанным зверями, нежели повиноваться такому лукавому совету и повелению. И его бросили зверям. Господь же и тут, явившись святому в образе пресвитера Ермолая, заградил пасти зверей и сделал их кроткими, подобно овцам, так что, подползая к святому, они лизали ноги его. Он гладил их рукою и каждый из зверей старался, чтобы рука святого коснулась его, оттесняя один другого. Народ же, видя это, изумился и громогласно восклицал: — Велик Бог христианский! да будет отпущен неповинный и праведный юноша! Тогда царь, преисполнившись гнева, вывел солдат с обнаженными мечами на тех, которые славили Христа Бога, и многие из народа, уверовавшие во Христа, были убиты; приказал же царь и зверей всех убить. Видя это, мученик возгласил так: — Слава Тебе, Христе Боже, что не только люди, но звери умирают за Тебя! И удалился царь с места зрелища, скорбя и гневаясь, а мученика бросил в темницу. Убитые люди, взятые своими, преданы были погребению, а звери были оставлены на съедение псам и плотоядным птицам. Но и тут совершилось великое чудо: звери эти много дней лежали без всякого прикосновения не только со стороны псов, но и птиц, и мало того, — трупы их не издавали запаха. Узнав это, царь приказал бросить их в глубокий ров и засыпать землею. Для мученика же приказал устроить страшное колесо, усеянное острыми спицами. Когда же к нему привязали святого и стали то колесо вертеть, тотчас колесо действием невидимой силы разлетелось на части и многих, стоявших поблизости ранило на смерть, а мученик сошел с колеса цел и невредим. И напал на всех страх, в виду таких чудес, какими Бог прославлялся в лице Своего святого. А царь сильно изумился и спрашивал мученика: — Кто научил тебя совершать столь великие волшебные действия? — Не волшебству, но истинному христианскому благочестию я научен, — сказал мученик, — святым мужем пресвитером Ермолаем. — А где тот учитель твой Ермолай? — спросил царь. — Хотим видеть его. Мученик же, разумея духом, что для Ермолая приблизилось время венца мученического, ответил царю: — Если прикажешь, я призову его к тебе. И отпущен был святой, в сопровождении трех стерегущих его воинов призвать пресвитера Ермолая. Когда же мученик пришел к тому дому, в котором жил пресвитер, старец, увидев его, спросил: — Чего ради пришел ты, сын мой? — Господин и отец, царь зовет тебя. — Вовремя ты пришел звать меня, — сказал старец, — потому что наступил час моего страдания и смерти; ибо в эту ночь явился мне Господь и возвестил: «Ермолай! надлежит тебе много пострадать за Меня, подобно рабу Моему Пантелеимону». С этими словами, старец радостно пошел с мучеником и предстал перед царем. Царь, увидя пресвитера, спросил его об имени. Святой же, называя свое имя, не скрыл и своей веры, громогласно называя себя христианином. Царь снова спросил его так: — Есть ли еще кто-нибудь с тобой той же веры? Старец ответствовал: — Имею двух сослужителей, истинных рабов Христовых, Ермиппа и Ермократа. Тогда царь приказал и тех привести перед себя и сказал трем тем служителям Христовым: — Это вы отвратили Пантолеона от наших богов? — Сам Христос, — возразили они, — Бог наш тех, кого считает достойными, призывает к Себе, выводя их из тьмы идолобесия к свету Своего познания. — Оставьте теперь, — предложил царь, — ваши лживые слова и обратите снова Пантолеона к богам, тогда и первая вина вам простится и заслужите от меня почести в такой степени, что сделаетесь ближайшими друзьями мне в моем дворце. — Как можем мы это сделать, — с твердостью спросили святые, — если мы и сами готовимся умереть с ним за Христа Бога нашего?! Ни мы, ни он не отречется от Христа, ни тем менее принесем жертвы глухим и бездушным идолам. Сказав это, они обратили все свои мысли к Богу и стали молиться, возведши глаза свои к небу. И свыше явился им Спаситель и тотчас произошло землетрясение и поколебалась местность та. — Видите, как боги прогневались на вас, — провозгласил царь, — они колеблют землю! — Ты правду сказал, — согласились святые, — что из-за ваших богов поколебалась земля, ибо они упали с своих мест наземь и разбились, низверженные силою Бога нашего, прогневавшегося на вас! Когда они так говорили, прибежал к царю вестник из капища с известием, что все их идолы пали на землю и рассыпались в прах. Безумный же правитель, видя во всём этом не силу Божию, но волшебство христиан, воскликнул: — Поистине, если этих волхвов не погубим в самой скорости, то весь город погибнет из-за них. Он приказал Пантелеимона отвести в темницу, старца же Ермолая и с ним его двух друзей, подвергнув многим истязаниям, осудил на усекновение мечом. И так три святых мученика: пресвитер Ермолай и сослужившие с ним, Ермипп и Ермократ, совершив свой мученический подвиг, вместе предстали Святой Троице в славе небесной. После убиения трех святых мучеников, царь, приказав представить перед себя святого Пантелеимона, обратился к нему с такими словами: — Многих я обратил от Христа к нашим богам, ты один не хочешь послушать меня. Уж и учитель твой Ермолай с обоими своими друзьями поклонился богам и жертву принес им, и я почтил их почетным саном в моем дворце. Поступи и ты также, чтобы получить с ними одинаковую честь. Мученик же, зная своим духом, что святые скончались, попросил царя: — Прикажи им придти сюда, чтобы я видел их пред тобою. — Нет их теперь здесь, — солгал царь, — потому что я отослал их в другой город, где они получат великое богатство. — Вот ты, против желания, изрек истину, — разъяснил ему святой, — ты отослал их отсюда, предав смерти, и они действительно отошли в град небесный Христа получить богатства, которых невозможно видеть глазу. Царь, видя, что мученика никоим образом нельзя преклонить к нечестию, приказал жестоко бить его и, подвергши жестоким ранам, осудил его на смерть, чтобы отсекли ему главу мечом, а тело его повелел предать огню. И воины, взявши, повели его на усекновение вне города. Святой, идя на смерть, пел псалом Давида: «Много теснили меня от юности моей, но не одолели меня. На хребте моем орали оратаи» (Пс.128:2—3). И так до конца слова псалма того. Когда воины вывели мученика от города на расстояние больше, чем одно поприще, тогда пришли на место, на котором Господу угодно было, чтобы скончался раб Его; они привязали Пантелеимона к маслине и, приблизившись, палач ударил мечом святого по вые, но железо перегнулось, как воск, а тело святого не приняло удара; потому что он еще не окончил своей молитвы. Воины в ужасе воскликнули: — Велик Бог христианский! И, упавши к ногам святого, просили: — Молим тебя, раб Божий! помолись за нас, да отпустятся грехи наши, что мы сделали тебе по повелению царя. Когда святой молился, послышался с неба голос, обращенный к нему и утверждающий переименование его; потому что Господь, вместо Пантолеона назвал его Пантелеимоном, явно сообщая ему благодать, чтобы миловать всех прибегающих к нему во всяких бедах и горестях — и призывал его Господь на небо. Святой, исполненный радости, повелел воинам, чтобы усекли его мечом; но те не хотели, потому что боялись и трепет напал на них. — Тогда святой обратился к ним с такими словами: — Если вы не исполните порученного вам, не получите милости от Христа моего. Воины приступили и сначала облобызали всё тело его; потом поручили одному — и он отсек мученику голову и вместо крови потекло молоко. Маслина же та с той минуты покрылась плодами с корня до вершины. Видя это, многие из народа, бывшего при усечении, уверовали во Христа. О чудесах, явленных тут, сообщено было царю, и он повелел немедленно маслину ту изрубить на куски и сжечь вместе с телом мученика. Когда огонь погас, верующие взяли тело святого из пепла, неповрежденное огнем и похоронили с честью на близлежащей земле схоластика Адамантия. Лаврентий, Вассой и Провиан, служившие при доме мученика, следовавшие за ним издали, видевшие все его мучения и слышавшие голос с неба, бывший к нему, написали повествование о жизни и мучениях его и передали святым церквам в память мученика, на пользу читающим и слушающим во славу Христа Бога нашего со Отцом и Святым Духом славимого, ныне и всегда и во веки веков. Аминь[9]. Тропарь, глас 3: Страстотерпче святый и целебниче Пантелеимоне, моли милостивого Бога, да прегрешений оставление подаст душам нашым. Кондак, глас 5: Подражатель сый Милостиваго, и исцелений благодать от Него прием, страстотерпче и мучениче Христа Бога, молитвами твоими душевныя наша недуги исцели, отгоня присно борца соблазны от вопиющих верно: спаси ны, Господи.   Святитель Димитрий Ростовский   9 августа 2013 г.  
Наши братья русские празднуют сегодня свой праздник[1]. Они славят великого и святого мужа, почившего в Господе 917 лет назад… Этот сегодняшний праздник русский можно назвать и религиозным, и национальным, и государственным, и культурным. Ибо святой русский князь Владимир заложил краеугольный камень в основание, на котором воздвигнута девятисотлетняя палата русской веры, русской нации, русского государства и русской культуры. Он – духовный родоначальник народа русского. Думаю, что все южные славяне, а сербы прежде всего, должны сердцем и душой принять участие в этом праздновании наших русских братьев. Ибо совесть наша заставляет нас плакать, когда русские плачут, и радоваться, когда русские радуются. Велик долг наш перед Россией. Может человек быть должен человеку, может и народ – народу. Но долг, которым Россия обязала сербский народ в 1914 году, настолько огромен, что его не могут возвратить ни века, ни поколения. Это долг любви, которая с завязанными глазами идет на смерть, спасая своего ближнего. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих – это слова Христа. Русский царь и русский народ, неподготовленными вступая в войну за оборону Сербии, не могли не знать, что идут на смерть. Но любовь русских к братьям своим не отступила пред опасностью и не убоялась смерти. Посмеем ли мы когда-нибудь забыть, что русский царь с детьми своими и миллионами братьев своих пошел на смерть за правду сербского народа? Посмеем ли мы умолчать перед Небом и землей, что наша свобода и государственность стоят России больше, чем нам? Мораль мировой войны, неясная, сомнительная и с разных сторон оспариваемая, являет себя в русской жертве за сербов в евангельской ясности, несомненности и неоспоримости. А мотив самоотвержения, неземное нравственное чувство при жертве за другого – не есть ли это прилепление к Царствию Небесному? Русские в наши дни повторили косовскую драму[2]. Если бы царь Николай прилепился к царству земному, царству эгоистических мотивов и мелких расчетов, он бы, по всей вероятности, и сегодня сидел на своем престоле в Петрограде. Но он прилепился к Царствию Небесному, к царству небесных жертв и евангельской морали; из-за этого лишился головы и он сам, и чада его, и миллионы собратьев его. Еще один Лазарь и еще одно Косово! Эта новая косовская эпопея открывает новое нравственное богатство славян. Если кто-то на свете способен и должен понять это, то сербы и могут, и обязаны это понять. Но подобная мистерия прилепления к Царствию Небесному, то есть к тому, что в данный момент в глазах мира является худшим выбором, проявлялась в русской истории не однажды и не только в наше время. Это долгий процесс, пронизывающий всю историю русского народа от святого Владимира до сегодняшнего дня. Князь Владимир первый с народом русским прилепился к Царствию Небесному. С народом, говорю я, ибо и до него прилеплялись отдельные личности к Небесному Царству – тут и его бабка Ольга, и киевские мученики Феодор и Иоанн и другие. Но Владимир первый пошел путем Креста со всем народом своим. Это не могло произойти без великой внутренней борьбы в самом Владимире, без много большей душевной борьбы, чем у косовского Лазаря и у последнего царя русского. Ведь они, будучи крещеными и воспитанными в христианском духе людьми, должны были просто выбрать, оставаться или не оставаться им до конца на привычном уже пути христианского жертвования, тогда как язычник Владимир, сын отца, прозванного «диким вепрем», должен был решиться на совершенно новый, на Руси дотоле неведомый и неисхоженный путь. Он, никогда не отказывавший себе ни в одном земном удовольствии, доходивший до предела разврата, необузданной кровожадности, грабежа, местелюбия, – он должен был умереть старой душой и начать жить новой, по глаголу Христа: Потерявший душу свою ради Меня сбережет ее. Решиться на смерть душевную, я считаю, тяжелее и героичнее, чем на смерть телесную. Ибо смерть душевная, на которую решился распутный князь Киевский, означала не смерть мгновенную и однократную, но смерть повседневную и многую, по словам Апостола Павла: Я каждый день умираю, братия. Принимая веру христианскую, Владимир знал, что принимает и самую тяжелую из трех предложенных ему вер. Летописцы сообщают, что он долго расспрашивал, прежде чем решился. Он знал, что христианская вера означает путь Креста и что путь Креста означает прежде всего поставить крест на своем дурном прошлом, на тряпье старых привычек, на своей старой душе. И знал он, что недостаточно будет просто стащить веревками с киевского холма Перуна и утопить его в Днепре, но что и сам он, и каждый подданный его должен будет выкинуть всех идолов из своей души. А идолы славянские, – увы! – как и любые идолы, были вымечтанными земными богами, величайшими ничтожествами под громчайшими именами, тупыми и немыми агентами царства земного, привязывавшими людские души к земле, обещавшими лишь земное царство, земное обманчивое счастье, которого никто никогда в глаза не видел. Идолопоклонство славянское, с центром в Киеве, делало славян самым диким народом Европы. Каков был в язычниках Владимир, таковы были и русские славяне: мрачная орда грабителей, разбойников, обжор, пьяниц, разрушителей, которые вдов сжигали живьем, которые идолам своим приносили в жертву закланных младенцев. То был страх и трепет для культурных народов, особенно для самой культурной из них – Византии. Наибольшим удовольствием для славян было разрушение того, чего они не создали, и ограбление того, чего они не заработали. Какая сила под солнцем могла из этой мрачной орды сотворить народ, приручить его, переродить, преобразить, воскресить и дать ему душу святую вместо души звериной? Единственно сила веры Христовой могла совершить с русскими это неземное чудо. Она из Владимира-волка сделала Владимира-ягненка. Недавний женоманьяк, Владимир распустил свой гарем и начал жить целомудренно. Владимир – обжора и пьяница начал поститься, причем поститься до изнеможения, – он, посмеявшийся над верой исламской, когда услышал, что она запрещает свинину и вино! Владимир-кровопийца начал обходить больницы и тюрьмы, раздавая милостыню и утешение. Владимир – ночной игрок и весельчак начал проводить ночи в слезных молитвах, в коленопреклонении и отбивании поклонов, в размышлениях о суде Божием и своей душе. Владимир-бесстыдник стал стыдливее девушки. Владимир-палач превратился в кроткого, раскаянного и милостивого самарянина. Словом, Владимир-идолопоклонник преобразился в христианского святого. Словно на некой стене стерли изображение демона и написали Ангела! Куда большее чудо, чем вышедшая из гусеницы бабочка!   В. Васнецов - Крещение Владимира В. Васнецов - Крещение Владимира Говорят, ни одного чуда не произошло на гробе святого Владимира. Но не сотворил ли сей избранный муж при жизни своей величайшее чудо над самим собой? Все чудеса, которые творят верою святые люди: исцеление от болезней, очищение от страстей, освобождение от пороков, вразумление сумасшедших, воскресение мертвых – все эти чудеса совершил святой Владимир на самом себе. Если бы еще и на гробе его случались чудеса, думаю, люди смотрели бы на него, как на бога, а не как на святого. Сам по себе переворот, происшедший в душе Владимира при его жизни, – столь великое чудо, что его невозможно приписать усилиям человека, но только лишь могуществу и милости Божией.   Кто-то может пуститься в исследование Промысла Божия и в недоумении вопрошать: отчего Бог избрал крестителем и переродителем русского народа именно такого человека, который первой половиной своей жизни превзошел во зле, кажется, всех своих языческих предков и современников? Как будто Тот, который гонителя Савла обратил в Апостола веры Христовой, не знал, что делает, выбирая такого язычника, каким был Владимир, для важнейшей миссии в великом народе! Тяжело, правда, распознать все нити в тончайшей ткани Божия Промышления, но эта нить довольно ясна. Нужно было именно исправившегося грешника выставить пред всеми коленами русскими. Нужно было на пороге новой России поставить просветившегося язычника, чтобы он стоял подобно медному змию и примером своим наставлял, подбадривал и лечил оступившихся и павших русских во все грядущие времена. Самая лучшая рекомендация для любого лекарства – это исцеленный больной. Нужно было исцеленного князя Киевского показать тем, кто болен, чтобы они с радостью приняли лекарство, давшее ему здоровье. Из всех чудес, что творит в мире вера Христова, самое полезное чудо – обращение грешника в праведника. И вот с этим на себе самом совершенным чудом стоит Владимир в воротах христианской Руси и словно кричит в уши каждому русскому: «Я был ночь и превратился в день! Кем был ты? И во что ты превратился?».   «Владимир – красно солнышко». Так прозвал народ русский своего духовного родоначальника. Разумный и благодарный народ этими словами лучше всего отобразил личность крещеного князя-крестителя. Мрачная телесная масса превратилась в красное солнышко. Это воистину произошло с Владимиром. И Владимир оставался красным солнышком во всю минувшую историю народа русского, все эти девять столетий. Столетия сии изобилуют в России святыми мужами и святыми женами, чудотворцами – среди них и два сына Владимира, святые Борис и Глеб. Они исцеляли больных, освобождали бесноватых, воскрешали мертвых. Но все они должники святого Владимира. И всем им легче было сделаться святыми, нежели Владимиру, великому князю и великому богатею, который сквозь игольные уши должен был пролезать в Царство Небесное, не имея предшественников в святительском календаре своего народа.   Итак, Владимир – и необычный человек среди остальных великих людей, и необычный святой среди святых. Он – пионер величия и святительства в русском народе, причем пионер державный, сделавший подлинное величие и святительство государственной программой. Удивительная государственная программа, которую нельзя претворить в жизнь, пока каждый гражданин не претворит ее на себе, по примеру самого Владимира! С этого державного святителя начинается новая Русь, новый народ, новый дух, новый путь, новая культура. Крестивши русский народ, святой Владимир долгую русскую ночь обратил в светлый русский день. Если бы кто-нибудь вывел подземную реку из-под земли, прорыл ей новое русло под солнцем и сделал ее полезной в сотнях отношений, то совершил бы дело подобное тому, что совершил Владимир с народом русским, – но намного более скромное и легкое. Мрачная языческая масса русская через Крещение сделалась с течением времени «красным солнышком» среди народов. И мы можем воскликнуть: русский народ, красно солнышко! Если мы сейчас оглянемся на жизнь русского народа от святого князя Владимира до сегодняшнего дня, то увидим, что он шел по пути, на который вывел его дух и пример его крестителя. Поколение за поколением рождалось на Русской земле; родившись, поставляемо было пред выбором одного из двух царств; выбирало Царство Небесное и – отходило. Миллионы за миллионами являлись на свет, брали на себя крест Владимиров и, восклицая Христу: Осанна! – уступали место новым миллионам. Жатва Христова становилась все больше, все обильнее. Но это историческое течение жизни русской происходило не без застоев, не без колебаний. Случались и остановки, и поджидания немощных, усталых, и поиски заблудших, и очищения погрязших, как это обычно бывает с путниками. Река русской народной истории текла в определенном направлении – и это главное, – но иногда быстро, иногда медленно, порой же так тихо, что тяжело было определить, вперед ли она течет или назад. Вы слышали об удивительном психическом явлении у некоторых лиц, которые в минуту смертельной опасности способны увидеть, пересмотреть заново всю свою жизнь – с детства и до самого момента опасности. Я верю, что в сегодняшних смертельных кошмарах, сдавивших русский народ, хотя бы у некоторых русских должна была пройти перед глазами картина всего прошлого их народа – с киевского Крещения до наших дней. И у нас, если бы мы попытались проанализировать тот невиданный ужас, что ныне завладел Россией, открылись бы глаза на русское прошлое за последние девять веков. Тогда бы мы увидели, что во всем своем течении, до сегодняшнего дня, русская историческая жизнь рисуется классически ясной. Пред нами предстали бы шесть периодов русской истории от святого Владимира и доныне, а близок и седьмой период. Так и напрашивается сравнение этих семи периодов с семью Таинствами Христовыми. Первый период, период Владимира, соответствует Таинству Святого Крещения. Он короток, но очень значителен в силу переворота в жизни русского народа, его вступления на новый путь и движения к определенной, новой цели. Второй период вытекает из первого и длится до монгольского ига. Этот период соответствует Таинству Миропомазания. В этот период народ лечился от остатков язычества и утверждался в крестном пути. Во всякой русской душе до'лжно было произвести чудо перерождения, совершенное со Владимиром, и в каждой душе особым образом поставить печать Царствия Небесного. А Миропомазание как Таинство и означает утверждение в вере с помощью дара Духа Святого. Третий период протекал под игом монголов. Этот период соответствует тайне святого покаяния. Нагромоздившиеся за время свободной жизни грехи нужно было, как пыль, сдуть с души народной резким ветром рабства. Как на Руси под монголами, так и на христианских Балканах под турками! Замедлившуюся было реку жизни нужно было водрузить на склон, в каменное русло, чтобы течение ее ускорилось, чтобы она стала прозрачнее. В рабстве народ молчит, припоминает прошлое и кается. Рабство весьма положительно повлияло на то, что раз навсегда сделалось главной целью русской истории, намеченной ясно и твердо святым Владимиром. Цель эта – очищение духа от всего земного и прилепление к Царствию Небесному. Четвертый период – с освобождения от монгольского ярма до царя Петра. Освобождение началось Куликовской битвой, случившейся за девять лет до Косовской битвы, что принесла рабство сербскому народу. Этот светлый период свободы у русских соответствует Святому Таинству Брака. Душа народная, очищенная страданием, обручается и целиком отдается своему Небесному Жениху. На Русской земле безраздельной властью воцаряется Христос. Русь украшается бесчисленными святынями и святителями, словно небо звездами. Радость о Христе исполняет всех и каждого, от царя и Патриарха до бездомного и юродивого скитальца. Словом, свадебный пир, соединение народа с Богом! Пятый период – от царя Петра до мировой войны. Он соответствует Святому Таинству Елеосвящения. В этот период русская интеллигенция ослабляется, в ней происходят шатания. Она выезжает из России с полным коробом народных добродетелей, а возвращается с коробом, полным иностранных заблуждений! Является смятение. Среди образованных людей возникает жестокий раздор, немилосердные препирательства – не о мелочах, а именно о жизненных началах, о святой народной программе Владимира. Раны наносятся все чаще, а гной изливается во всех городах и городишках. Деревенская церковь и дальше продолжает быть наряженной невестой Христовой, в городе же она предстает в виде сиделки, что с заботой и грустью бдит над больными. Число прилепившихся к царству земному растет подобно воспалению. Утопленный Перун, а с ним и все семейство идолов поднимают голову из Днепра. Но дух святого Владимира поражает его в голову. Река русской жизни сильно замедляется, и на поверхности ее скапливается нечистота. Но это река очень глубокая. Глубина ее – это душа многомиллионного народа. Шестой период – с мировой войны, точнее, с мученической смерти царя-мученика – длится до сих пор. Князю мира сего попущена от Бога власть над Святой Русью. Бог попустил до времени быть не Его воле, а воле грешников, отрицающих Царствие Небесное и возжелавших царства земного. Языческий, довладимирский дух воцарился на Руси. Этот мрачный и злой дух торопится увести реку русской жизни от солнца Христова и вновь сделать ее подземной. Но народ русский причащается. Никогда он еще не соединялся с возлюбленным Христом более искренно, чем сейчас, когда неверные плюют в лицо Христово. Никогда для него Кровь Христова не была так сладка, как теперь, когда она под запретом, когда до нее тяжело добраться. О Сладкая Кровь Иисусова, как несказанно сладка стала ты для тех сыновей и дочерей России, чьей кровью и слезами причащается в эти дни Русская земля! А завтра настанет седьмой период русской истории. То будет Святое Таинство Рукоположения. На многострадальный Владимиров род изольется новая благодать Духа Божия. Русский народ станет священным народом и будет утренней звездой среди народов, красным солнышком среди племен земных.   Итак, история крещеной Руси представляет собой макрокосмически душевную драму святого Владимира, как святой Владимир микрокосмически представляет собой всю историю крещеной Святой Руси. Оглянемся теперь на сегодняшнее положение мира. С кровью мировой войны на главе своей, нынешний мир глубоко погряз в грубости и жестокости. Он нуждается теперь не в одном святом – этого слишком мало, – но в целом священном, святом народе. Народ этот должен и в наши дни пройти владимировы муки внутренней борьбы за превосходство Царствия Небесного над земным. Народ этот должен быть хорошо битым и битьем убеленным от греха, как долгим битьем отбеливается полотно. Он должен быть крещен огнем мук и слез, чтобы сделаться смягченным, облагороженным, обоженным, совершенным. Мир ждет такого народа. Кто же будет этим ожидаемым народом? Это тот народ, о котором мир сегодня не в состоянии сказать ничего определенного, о котором судят да рядят на всех пяти континентах. Это – народ судьбы, который Провидение месит, чтобы сделать из него самый лучший хлеб для духовной трапезы изголодавшегося мира. Русский народ разделен сегодня на мучеников и мучителей. И одни и другие безмерно мучаются. И мы желаем спасения и одним и другим. Этим подвигом самоистязания народ русский готовится к великой своей миссии в человечестве, готовится громко изречь то «новое слово», о котором говорил Достоевский.   Своим первым Крещением, водою и Духом, под святым Владимиром, Россия спасла христианство. Произошло это именно тогда, когда православная вера, поддерживаемая Святой Византией, совсем было обессилела – не из-за своего бессилия, но из-за бессилия людей; когда, с другой стороны, политиканская вера Запада – вино, смешанное с водой, – боролась с князьями мира сего за земное царство. Христианство было на смертном одре, истинные христиане – в отчаянии. Тогда Промысл Божий двинул целый континент, целый неведомый людской муравейник на помощь правой вере. То была Владимирова Русь. Сегодня, когда, с одной стороны, сосуды веры христианской на Востоке и Западе недостаточно сильны, чтобы помочь оглохшему и растерянному миру, и когда, с другой стороны, самое закоренелое язычество под разными именами подняло свои рога на всех пяти континентах, – сегодня вновь Промысл Божий призывает Владимирову Русь помочь христианству, а через него и человечеству. Помочь таким образом, чтобы на весах ценностей дать перевес той стороне, что готова во имя Сына Божия прилепиться к Царствию Божию.   Святой страстотерпец император Николай II Святой страстотерпец император Николай II Наступает время и настало уже, когда мученичеством крещенная и освященная Святая Русь свяжет всех нравственных идолов, которые сейчас ее давят, и, подобно святому Владимиру, свергнет их с земли Русской в бездну невозвратную.   Наступает время, и настало уже, когда в России не просто будут обновляться иконы святительские, как это происходит сегодня, но когда войско живых русских святых, от святого Владимира и святого Серафима до последних мучеников Христовых с Царем-мучеником во главе, возвестит Небу и земле, что весь русский народ обновлен Христом, заново в муках рожден, заново во крови крещен и готов теперь помочь всему миру. Наступает время, братья мои, и уже на пороге оно, когда грязью залитое и в муках постаревшее лицо русского народа воссияет как солнце и осветит всех тех, кто сидит во тьме и тени смертной. Тогда все народы на земле благодарно возгласят: «Наша Русь, наша мученица, красное солнышко!». Как и русский народ непрестанно, а особенно в этот день, каждый год возглашает: «Владимир – красно солнышко!» Блаженны вы, плачущие в эти дни с Россией, ибо с нею и утешитесь! Блаженны вы, скорбящие сегодня с Россией, ибо с нею скоро и возрадуетесь. 15/28 июля 1932 года, Белград   Святитель Николай (Велимирович)
Перевел с сербского И. Прийма   28 июля 2011 г.  
Настоятель Казанского храма иерей Валерий принял участие в Крестном ходе с образом Божией Матери "Взыскание погибших". 26 июля, после Литургии, был совершен Крестный ход из  Ильинского храма во Всехсвятский храм  . Следующий Крестный ход состоится 23 августа  в 8:00 утра и пройдет из   Собора Николы Белого   в      Ильинский храм.    Начало Литургии в храме, из которого несут   икону: 7:00. Накануне Крестного хода – вечернее Богослужение по расписанию храма, откуда несут икону. По окончании Крестного хода – молебен. В период с 26 июля по 23 августа икона будет пребывать в следующих приходах по расписанию:  3 августа         –    Сретенский храм г.Серпухов 9 августа         –    Спасский храм г.Серпухов 16 августа       –    Богоявленский храм   В грядущие даты будет совершена ТОЛЬКО: Божественная Литургия – 7:00 (Часы, таинство исповеди) Молебен перед иконой Божией Матери «Взыскание погибших» Накануне в указанных храмах будет совершено Всенощное бдение в 17.00   КРЕСТНЫЕ ХОДЫ с 26 июля по 23 августа временно переносятся  
21 июля, в день обретения Казанской иконы Пресвятой Богородицы, в Казанском  храме Серпухова состоялась праздничная служба. По традиции перед началом богослужения  настоятель храма иерей Валерий провел водосвятный молебен. По окончании литургии состоялся крестный ход, после чего батюшка поздравил верующих с праздником и обратился со словами проповеди.   Первые христиане, уверовавшие во Христа и принявшие учение Его, вместе с тем научились любить и благоговейно почитать Пречистую Его Матерь, на которую Он Сам указал, как на Заступницу и Покровительницу их, когда, распят на древе, отдал Ей в наследие весь род христианский в лице святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Во дни Ее последующей земной жизни, и ближние и дальние спешили к Ней, чтобы видеть и слышать Ее, чтобы получить от Нее благословение и наставление; те же, которые не имели возможности предстать перед Матерью Господа своего, скорбя сердцем, изъявляли горячее желание видеть хотя написанный образ Ее.   Много раз и от многих христиан слышал это благочестивое желание апостол и евангелист Лука, бывший врачом и искусным художником, и, чтобы удовлетворить желание первых христиан, он, как повествует церковное предание, изобразил на доске лик Богоматери с Предвечным Младенцем на руках; потом написал еще две иконы и принес их к Самой Богородице. Увидев Свое изображение на иконах, Она повторила Свое пророческое слово: «Отныне ублажат Мя вси роди и присовокупила, Благодать Рождшегося от Мене и Моя с сими иконами да будет». Православная Церковь, чтущая святые иконы Богоматери, воспевает Ей: «Первее написавшейся Твоей иконе евангельских тайн благовестником и к Тебе, Царице, принесенней, да усвоиши ту, и сильну соделаеши спасти чествующия Тя, порадавалася еси, яко сущи милостива, спасения нашего содетельница».[1] Из поколения в поколение православные христиане выражают благоговейную любовь к Божией Матери почитанием Ее святых икон, построением храмов в честь Ее, церковными праздниками в память бесчисленных Ее благодеяний. Дивную и непостижимую картину для благоговейного взора представляют явленные и чудотворные иконы и нескончаемые чудотворения, совершающиеся по молитвам перед этими иконами Пресвятой Богородицы. От неиссякаемого благодатного источника святых икон Сама небесная Заступница дарует верным обильные милости, источает неоскудевающую благодать и избавляет от всяких бед и напастей. Вместе с покорением Казани русскими и даже еще ранее посеяны были здесь первые семена христианства. Но эти семена на новой почве не вдруг принесли свои обильные плоды. Ислам не без агрессивной борьбы уступал свои вековые позиции. Много было пролито крови в Казани прежде, нежели утвердилось здесь православие. При первых архипастырях Казани, свтт. Гурие и Германе, наделенных в обилие особенными естественными и благодатными дарами, быстро возрастало и утверждалось христианство в землях казанских. В это время проповедь Евангелия в этих землях просвещала многих, но далеко не всех. Уже при преемниках свтт. Гурия и Германа, которые не обладали теми великими дарованиями, каковыми обладали последние, успех христианской проповеди стал заметно сокращаться. Митрополит Казанский Герман через 20 лет после смерти свт. Гермогена жаловался царю Федору Ивановичу на усиление магометанства в его землях. В это время – время видимого ослабления христианства перед исламом от недостатка людей крепких духом и словом, в укрепление немощи человеческой – нужна была высшая, Божественная помощь. И всегда промышляющий Господь над своими избранными, не замедлил явить помощь явлением чудотворного образа Богоматери во славу святого имени Своего и на попрание заблуждения неверных. В 1759 году Казань пострадала от пожара, в огне которого пострадала значительная часть города. Православные жители города смиренно перенесли это несчастие и стали вновь устроят свои дома и храмы. Однако для неверных это обстоятельство стало новым оружием против православных. В случившемся пожаре они видели гнев Божий на христиан и потому недостоинство христианства перед исламом. И вера христианская, как говорит летописец «сделалась притчею и поруганием». Господь не оставил верных рабов Своих и показал великое свое человеколюбие по выражению летописца, оттуда же, откуда испустил праведный гнев Свой на них за согрешения их. Почти в том месте, где начался пожар, стоял дом стрельца Даниила Онучина, сгоревший вместе с другими постройками. Когда стрелец собрался начать строительство нового дома на своем пепелище, десятилетней дочери стрельца Матрене явилась во сне Богоматерь и повелела поведать архиепископу и городским начальникам, чтобы они извлекли из земли Ее икону на месте сгоревшего дома. Девочка поведала сон матери, но та не придала словам девочки серьезного внимания. Видение повторилось, но и во второй раз мать не обратила на него внимания. Наконец в третий раз девочка увидела во сне саму икону, от которой послышался грозный голос: «Если не поведаешь глаголов Моих, Я явлюсь в другом месте, но ты погибнешь». Пробудившись, девочка стала просить родных о исполнении приказания Богородицы. Тогда донесли о случившемся городским воеводам Андрею Нотреву, Михаилу Битаговскому, Василию Шулепину и архиепископу Иеремии, но никто из них не поверил словам девочки. 8 июля, вернувшись после бесплодных хождений, мать взяла заступ[2] и стала сама копать в том месте, где указала Матрена. Копали долго, но не нашли искомого. Вскоре к ним присоединились и другие, но успеха в деле не было. Тогда сама Матрена взяла в руки заступ и стала копать в том месте, где в их доме была печь. Выбрав значительное количество земли она нашла заветное сокровище. Все увидели чудесную икону Богородицы «Одигитрии» с предвечным Младенцем завернутую в ветхий суконный рукав мужской одежды вишневого цвета. Лик иконы был свежий, ничем не поврежденный, точно икона была только что написана. Радостная весть о чудесной находке быстро облетела весь город. К месту обретения прибыл архиепископ и совершив молебен с крестным ходом перенес икону в приходскую церковь Николы Тульского. Настоятелем этой церкви был священник Гермоген, в последствии патриарх всея Руси. По совершению в этом храме молебного пения перед иконой, она торжественно была переправлена с крестным ходом в Благовещенский собор. На пути следования этой иконы от чудного образа Богоматери было явлено первое чудо исцеления слепца Иосифа. Так начались бесчисленные чудотворения от этой дивной иконы. В последующие времена было отмечено, что от «Казанской» иконы Богородицы особо много исцелений подается людям, страдающим глазными болезнями. Это преимущественное исцеление слепоты телесной не служит ли чудным указанием на то, что явление иконы Богоматери было духовным светом для многих, омраченных слепотою ислама. Вскоре после обретенья иконы с дивного образа был снят точный список и вместе с подробным донесением отправлен в Москву к царю Ивану Васильевичу IV (Грозному). Ознакомившись с делом, царь повелел, на месте обретения иконы устроить женский Богородицкий девичий монастырь и в нем хранить обретенную икону. В устроенном монастыре Матрена вместе со своей матерью первыми приняли монашеский постриг. Матрену постригли с именем Мавры и в последствии на стала настоятельницей этого монастыря. Кроме первоначальной деревянной церкви, вскоре была воздвигнута новая, каменная церковь с трапезною палатою. В 1595 году митрополитом Гермогеном был освящен новый каменный собор в честь Успения Богородицы. В это время образ Пресвятой Богородицы «Казанской» был богато украшен царскими вкладами – золотом, драгоценными камнями и жемчугом. Императрица Екатерина II, посетив Казанский девичий монастырь в 1768 году, повелела украсить венец иконы золотыми коронами с бриллиантами. Новый Успенский собор в обители был заложен по повелению императрицы Екатерины II в 1798 году и освящен в 1808 году. Автором проекта был известный столичный архитектор И.Е. Старов. При закладке собора присутствовал император Павел I и великие князья Александр и Константин. До настоящего времени нет никаких достоверных сведений о том какая из многих чудотворных икон «Казанской» Богоматери подлинно обретенная. Одни полагали, что подлинная икона хранилась в Москве и принесена была сюда по желанию царей, но без огласки, чтобы не огорчить казанских жителей. При переносе российской столицы в Петербург, говорят сторонники другого мнения, эта икона в числе других святынь была перенесена в новую столицу, и следовательно, в Казанском соборе находится ныне подлинная икона. На эту икону был выполнен по повелению императора Александра I богатый оклад. Стоимость оклада оценивалась по тем временам в колоссальную сумму – 100.000 рублей. [3] В 1867 г. в благодарность за свое счастливое избавление от гибели Александр II украсил святой образ великолепной цатой с множеством бриллиантов.[4] Возможно, подлинная икона осталась в Москве в Казанском соборе, в память победы русских войск над поляками в 1612 году. «Казанская» икона Пресвятой Богородицы во все времен имеет на Руси великое почитание среди православного народа. Списки с этого образа распространены в огромном количестве. Только чудотворных и особо чтимых списков с этой иконы известно не менее 40.[5] По одной из версий, чудотворный образ в ночь на 29 июня 1904 г. был украден из казанского Успенского собора.[6] По другим данным икона была сожжена в доме купца Шевлягина, или продана неизвестному человеку. После октябрьского переворота 1917 года, икона «Казанской» Богородицы оказывается за границей у миллионера Солли Джоэл в Лондоне. В 1950 году икона переходит во владение к некоему Митчеллу-Хаджесу, живущему на севере Англии. В 1970 году священник Карлос Патцелт приобретает икону и передает ее в португальский храм в Фатиме, созданный на месте явления Богородицы. В 1982 году, после покушения на Иоанна Павла II, икону передали в Ватикан. С 1997 года идут переговоры о передаче этой иконы Русской Православной Церкви.[7] Последний раз вопрос о передаче иконы поднимался при встрече президента России В. Путина и Иоанна Павла II в Италии в октябре 2003 года. В самые тяжелые годы для русского народа эта икона была помощницей и заступницей. Перед этой иконой молились Минин и Пожарский в 1612 году и победили войска Хоткевича. В 1709 году Петр I провел много часов перед этой иконой в молитве перед Полтавским сражением. В 1812 году перед этим образом молился главнокомандующий русскими войсками М.И. Кутузов-Голенищев о даровании победы русскому оружию. С чудотворным образом «Казанской Богоматери» связаны многие события Великой Отечественной войны 1941-1945 года. Митрополит Гор Ливанских Илия, молясь о спасении России, видел Богородицу, которая повелела вынести чудотворную икону «Казанской» Богородицы и обнести крестным ходом вокруг Ленинграда.[8] Правительство СССР приняло это повеление и город был спасен. Икону перенесли в Сталинград, а позднее она вместе с войсками победоносно дошла до границ России. Чудотворная икона «Казанской» Божией матери до 1612 года была особо чтима только в Казани, и празднование в честь этой иконы совершалось 8 (21) июля в день ее обретения. В 1612 году 22 октября при сражении русских войск с поляками в Москве, список с этой иконы находился у князя Дмитрия Пожарского. Так как, молитвами и заступничеством Владычицы, явление чудотворной иконы «Казанской», государство Российское было очищено от поляков, царь Михаил Федорович в память об этом событии установил празднование в Москве. В 1649 году царь Алексей Михайлович в память о рождении наследника в день празднования «Казанской» иконе Богородицы, установил празднование 22 октября (4 ноября) по всей России. Икона «Казанской» Богоматери восходит по своей иконографии к одному из древнейших византийских иконографических изводов и представляет собой вариацию иконографии «Одигитрии». Богоматерь изображена менее чем в половину роста. Богомладенец представлен в большую половину роста с благословляющей десницей. Чудотворные иконы, дарованные благостью Божией нашей державе, служа памятником благодеяний Божественных, явленных в прошедшем времени, вместе с тем служат, по особому устроению Божественного Промысла, приснотекущим источником новых целебных сил и знамений для всех верующих. От того храмы и обители, в которых они хранятся, привлекают к себе особое благоговение и почитание православных христиан, где не в звуках человеческого голоса и не людьми, но самим Богом, в живых примерах чудотворения, преподаются уроки веры и благочестия. Здесь невольно светлеет ум, обремененный житейскими заботами и делается восприимчивее к тихим веяниям Духа Божия, невольно согревается сердце и воспламеняется любовью божественною. http://www.pravoslavie.ru/1541.html         
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл Источник: Патриархия.ru 18 июля 2017 года, в день обретения честных мощей преподобного Сергия, игумена Радонежского, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой лавры. По окончании богослужения Святейший Владыка с балкона Патриарших покоев обратился к участникам торжеств с Первосвятительским словом.          Дорогие владыки! Отцы! Матушки игумении! Братья и сестры! Дорогие паломники! Дорогая наша православная молодежь! Всех вас сердечно поздравляю с великим праздником памяти святого преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского. Мы празднуем перенесение его мощей, которое случилось в середине XV века. С тех пор в этот день множество паломников стекаются к преподобному, и невозможно оценить число людей, которые за всю историю посетили Троице-Сергиеву лавру. Невозможно счесть даже всех, кто посетил Троице-Сергиеву лавру на протяжении жизни еще пребывающих поколений, — это многие миллионы людей. Достаточно сказать, что святитель и чудотворец Николай, столь же почитаемый, как преподобный Сергий, в нашем народе, за без малого два месяца пребывания своими мощами в Земле Русской собрал два миллиона человек. И это было подлинное паломничество, связанное с подвигом, с преодолением трудностей. Люди часами стояли и стоят, чтобы приложиться к мощам. Мне рассказывали, как людям немолодым и нездоровым предлагалось пройти вперед без очереди, но они отказывались, говоря: «Мне важно не только к мощам приложиться — мне постоять важно, мне помолиться важно». И ведь два миллиона уже прошли, и сейчас проходят, — и число это будет еще большим, — дивным путем подлинного паломничества. А что же движет людьми? Ничего материального. От этого они не получают ни комфорта, ни денежного вознаграждения, ни почета, ни уважения, а многие еще и обрушиваются с клеветой на честных паломников. Но верующие и не ищут похвалы от человеков, не ищут немедленного видимого благополучия. Они обращаются к святым с самым сокровенным, они душу свою поверяют, они молятся о себе, о своих родных и близких и знают, что перед святыми мощами, где является особой силы Божественная благодать, их молитвы осуществляются. Некоторые недоумевают и спрашивают нас: как же вы, живущие в XXI веке в европейской стране, сохраняете такую веру? Что все это означает? Я встречался с некоторыми западными учеными-социологами, которые меня с пристрастием допрашивали, что за всем этим стоит, — полагая, что тому, как и массовым политическим акциям, есть простое человеческое объяснение: кому-то выгодно сменить власть, кто-то желает ее защитить, кто-то борется за свои экономические права, кто-то считает, что он должен быть во власти, и, объединяясь с единомышленниками, люди действительно выходят во множестве. Но все это так далеко от того, что происходит во время паломничества! Мы молимся святым угодникам не для того, чтобы власть получить, и не для того, чтобы денег у нас стало больше. Мы молимся о самом главном — о своем внутреннем, духовном, сокровенном, для каждого своем. Мы приносим к святым мощам покаяние, молитву и, конечно, просьбы — за себя, за своих родных и близких, за Отечество свое, за Церковь свою. И точно знаем, что святые, Богом одаренные, отвечают нам на наши молитвы. Вот и сегодняшнее паломничество в Троице-Сергиеву лавру собрало тысячи людей, которые открываются сейчас моему взору. Здесь нет посторонних, здесь все те, кто молится, все те, кто составляет единую православную молящуюся общину, пришедшую с верой и надеждой в Свято-Троицкую Сергиеву лавру. И конечно, преподобный Сергий слышит наши молитвы. Не требуйте, чтобы ваши молитвы немедленно исполнялись, — обычно так не происходит. Когда речь идет о жизни и смерти, есть множество примеров того, как смертельно больные люди вскоре получили полное исцеление. Но когда мы приходим со своими жизненными проблемами, не нужно считать, что во мгновение ока все изменится. Святые угодники, к которым мы обращаемся, несомненно, слышат молитву, если она искренняя, сердечная, если она с верой, но отвечают, когда это нужно и полезно для нас. Иногда проходит некоторое время, даже годы, когда вдруг случается нечто, и человек не может понять, как же так сложились обстоятельства, что без его прямого участия произошло то, что так хотелось. Вот в такой момент и нужно вспоминать тех, кому мы молились, чтобы получить просимое. Ведь небо не закрыто, Бог слышит нас, святые угодники, которые предстоят Ему, слышат нас. И это не фантазия, не больное воображение, не признак отсталости, а признак сильного, яркого духовного опыта, который приводит людей на массовые паломничества и заставляет их стоять многие часы и в жару, и в стужу, и под проливным дождем, нисколько не смущаясь внешне неблагоприятными обстоятельствами. Дай Бог, чтобы именно такая вера жила в нашем народе. Сегодня многим испытаниям подвергается эта вера, но испытания были всегда. И в языческом Риме, и в средневековой Европе, и в России, и особенно в новое время, когда появились опасные лжеучения, принятые большинством как политическая доктрина, — многое происходило за эти столетия. Но вера народа сохраняется именно потому, что вера — от Бога, а не от человека. И потому сегодня, в день замечательного праздника, когда я могу видеть вас в таком множестве, как и братьев-архипастырей, приехавших из разных стран, хочется говорить о нашей общей вере, о силе, которая нас объединяет, и о силе, которая открывает путь к Богу. Молимся также святым угодникам и преподобному Сергию, чтобы никогда эта сила не иссякла из нашего народа. Аминь.   Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл   Источник: Патриархия.ru 18 июля 2017 г.  
Cвятой апостол Петр[1], вначале носивший имя Симон, родился в Вифсаиде, на северном берегу Геннисаретского озера. Он был сыном Ионы из колена Неффалимова. Петр был женат[2] и жил в Капернауме, занимаясь скромным ремеслом рыбака вместе с братом Андреем, который был учеником святого Иоанна Крестителя (память 30 ноября).   Когда Господь начал служение среди людей, святой Иоанн Предтеча указал Андрею и Иоанну, сыну Зеведееву, на Того, Которого он назвал Агнцем Божиим. Андрей пришел к брату и сказал: «Мы нашли Мессию» (Ин. 1: 41). На следующий день он привел Симона к Иисусу, и Господь, посмотрев на него, сказал: «Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит: камень (по-греч. Петр)» (Ин. 1: 42). Изменение имени означало для него изменение жизни. С тех пор Петр пошел за Иисусом и сопровождал Его повсюду в Галилее, возвещавшего благую весть о Царстве Небесном, исцелявшего любые болезни, и при этом продолжал рыбачить. После того как Иисус проповедовал в синагоге в Капернауме, Петр пригласил Его в свой дом. Теща апостола страдала от сильного жара и была прикована к постели, но Иисус исцелил ее – она тотчас поднялась и стала служить им. Однажды Господь вошел в лодку Петра, чтобы проповедовать множеству людей, теснивших Его на берегу. Окончив проповедь, Он велел ученику отплыть подальше и забросить сети. Апостолы повиновались, хотя всю прошлую ночь трудились напрасно и рыбы не было. На этот раз их улов был так велик, что сети стали рваться. Восхищаясь этим знамением могущества Иисуса, Петр пал Ему в ноги и воскликнул: «Выйди от меня, Господи, потому что я человек грешный!» (Лк. 5: 8). Но Иисус поднял его и сказал: «Не бойся, отныне будешь ловить человеков» (Лк. 5: 10). Тогда Петр оставил лодку, сети и семью и последовал за Иисусом. Его любовь была столь пламенной, что он стал главой двенадцати апостолов, избранных Господом. Он был для них не как господин, обладающий властью принуждать, – ибо как это было бы возможно, если Господь запретил апостолам посягать на власть друг над другом (см.: Мф. 20: 27; 23: 20), – но скорее как выразитель мнения апостолов и любимый собеседник Учителя. Именно за усердие и пламенную любовь Господь сделал Петра, Иоанна и Иакова свидетелями самых поразительных проявлений Своей Божественной природы: во время воскрешения дочери Иаира, начальника синагоги (см.: Мф. 5: 37), и особенно во время Своего Преображения на горе Фавор (память 6 августа). Именно потому, что они были любимыми учениками Господа, другие апостолы называют их столпами Церкви (см.: Гал. 2: 9). После чудесного насыщения пяти тысяч человек пятью хлебами Господь велел ученикам войти в лодку и плыть вперед, а Он тем временем отпустит народ. Ночью, когда ветер и волны стали бросать лодку из стороны в сторону, Иисус пришел к ним, ступая по водам. Испуганные ученики приняли Его за призрак, но Петр, побуждаемый верой, сошел с лодки и пошел по воде навстречу Христу, повинуясь Его словам. Внезапно им овладел страх, он стал тонуть и воскликнул: «Господи! спаси меня» (Мф. 14: 30). Тогда Иисус протянул ему руку, вытащил ученика и сказал: «Маловерный! зачем ты усомнился?» (Мф. 14: 31). И когда они снова оказались в лодке, ветер утих. Таков был Петр до тех пор, пока Святой Дух не запечатлел его веру совершенством обоживающей благодати: пылкий, импульсивный человек, исполненный безоглядной любви к Спасителю, которая побуждала его превосходить границы человеческой природы, но подверженный и слабостям, и несовершенствам. Позже Господь сказал ученикам, что Он есть «хлеб живый, сшедший с небес» (Ин. 6: 51), и что тот, кто не будет есть Плоть и пить Кровь Сына Человеческого, не будет иметь жизни вечной (см.: Ин. 6: 51). Для многих учеников эти слова были слишком тяжелы, и они оставили Его. Тогда Господь обратился к двенадцати и спросил, не хотят ли и они уйти. Петр тотчас ответил: «Господи, к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6: 68). В другой раз, придя в Кесарию Филиппову, Господь стал спрашивать учеников, что думают люди о Сыне Человеческом, а затем вопросил их: «А вы за кого почитаете Меня?» Петр раньше других воскликнул: «Ты – Христос, Сын Бога Живого» (Мф. 16: 15–16). Господь воздал хвалу этому исповеданию веры в Его Божество, говоря, что оно было дано ему Отцом, и добавил: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царствия Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16: 18–19)[3]. Этот случай показал, что любовь Петра к Господу дает ему знание Истины. Сразу после этого Иисус начал говорить ученикам о предстоящих Ему Страстях и Воскресении. Тогда Петр вновь поддался человеческой слабости и стал упрекать Христа, говоря: «Господи! Да не будет этого с Тобою!» Он же, обратившись, сказал Петру: «Отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16: 22–23). Также во время Тайной вечери, когда Господь омыл ноги ученикам, Петр сначала стал энергично возражать. Иисус кротко сказал: «Если не умою тебя, не имеешь части со Мною» (Ин. 13: 8). По окончании вечери Господь возвестил самыми ясными словами о том, что Он будет предан смерти, чтобы затем воскреснуть, и предрек, что ученики оставят Его. Петр, снова побуждаемый своей горячностью, воскликнул, самоуверенно превозносясь над остальными: «Если и все соблазнятся, но не я». Иисус отвечал спокойно и грустно: «Истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде, нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня» (Мк. 14: 29–30). Петр последовал за Христом в Гефсиманский сад вместе с Иоанном и Иаковом. Те, которые удостоились стать свидетелями света Славы Господа на горе Фавор, теперь видели Его тоску, крайнее проявление Его человеческой природы. Уступая собственной человеческой слабости, апостолы заснули в то время, когда Учитель молился с кровавыми слезами. Но когда пришли слуги первосвященника и взяли Иисуса, Петр выхватил меч и отсек правое ухо Малху. Иисус одернул Петра и приказал убрать меч в ножны, напоминая, что Он должен быть предан на распятие, дабы исполнилось Писание. После этого порыва Петр, как и другие ученики, оставил Господа и шел за ним в отдалении до дома первосвященника. Он сумел проникнуть во двор, и там его узнала одна из служанок, говоря: «И ты был с Иисусом Назарянином» (Мк. 14: 67). Слова женщины испугали Петра, и тот, кто клялся, что добровольно примет смерть за Господа, отрекся от Него. Когда Петра спросили в третий раз, он клялся и божился, говоря: «Не знаю Человека сего» (Мк. 14: 71). И тотчас запел петух. Тогда Петр вспомнил слова Иисуса и горько плакал о своем отступничестве. Наутро третьего дня после Страстей святая Мария Магдалина и другие святые жены пришли ко гробу, обрели его пустым и увидели сияющего ангела, который возвестил им о Воскресении Господа. Тогда они пошли и рассказали об этом Петру и Иоанну. Два апостола побежали ко гробу. Возлюбленный ученик Христов опередил Петра, но дал ему первым войти во гроб, где они увидели только снятые пелены. Видимо, в тот же день Воскресший Господь явился Петру (см.: Лк. 24: 34; 1 Кор. 15: 5). Через некоторое время, когда апостолы вернулись к своим занятиям и целую ночь безуспешно забрасывали сети на Тивериадском озере, кто-то окликнул их с берега и велел забросить сети еще раз. Они поймали 153 крупные рыбы и с трудом смогли втащить улов в лодку. Тогда Иоанн сказал Петру: «Это Господь!» (Ин. 21: 7) Тотчас же оставив сеть, Петр схватил одежду и бросился в воду, чтобы быстрее достичь берега вплавь и пасть в ноги Иисусу. Христос разделил с ними трапезу и показал, что действительно воскрес во плоти. Затем Он трижды вопросил Петра: «Любишь ли ты Меня?» (Ин. 21: 15). Петр, исправив свое троекратное отречение троекратным исповеданием любви, Божественной силой покаяния вновь был сделан главой сонма апостолов, и Господь удостоил его стать пастырем Своей Церкви. После Вознесения Господа нашего Иисуса Христа Петр стал главой общины, состоявшей примерно из 120 человек. Они собрались в горнице и молились в ожидании сошествия Святого Духа. Петр предложил по жребию избрать апостола вместо предателя Иуды, и тогда одним из двенадцати был избран Матфий. В день Пятидесятницы Святой Дух сошел на апостолов, и они исполнились совершенного знания великого таинства спасения. С тех пор они получили дар свидетельства о Господе перед народами, распространяя весть о Божественных чудесах на разных языках. Петр, как и ранее превосходивший других в усердии, стал говорить перед собравшимися во множестве иудеями и возвестил, что Иисус, Которого они распяли, воскрес и что отныне, восседая одесную Отца, Христос Бог наш ниспосылает к ним Святого Духа. Более трех тысяч человек, объятые сокрушением, покаялись и приняли крещение в тот же день. Община стала быстро расти. Тем не менее апостолы продолжали ходить в Храм и возносить положенные по иудейскому Закону молитвы. Однажды, когда Петр и Иоанн пришли в Храм помолиться, один хромой от рождения попросил у них милостыни. Петр посмотрел на него и сказал: «Серебра и золота нету меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи» (Деян. 3: 6). Исцеленный нищий поднялся. Тогда собралась большая толпа, и Петр снова возвестил народу в еще более ясных словах, что это чудо совершилось силой Иисуса Христа – Спасителя, предвозвещенного пророками, и что Он воскрес из мертвых ради спасения людей, прежде всего их, иудеев. Многие из слышавших Петра уверовали, и община возросла уже до пяти тысяч. Но стражи Храма схватили апостолов и заключили в темницу. На следующий день они предстали перед первосвященником и синедрионом. Петр, исполнившись Духа Святого, сказал, что совершенное им было сотворено именем Иисуса Христа, Которого они распяли и Который воскрес, и что нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись. Видя веру апостолов, судьи отпустили их, запретив проповедовать имя Иисусово. Но Петр отвечал: «Мы не можем не говорить того, что видели и слышали» (Деян. 4: 20) – и продолжал с дерзновением проповедовать благую весть, заботиться о христианах и трудиться над созиданием общины. Некий Анания и его жена Сапфира принесли апостолам деньги от продажи поля, но часть утаили и солгали. Петр сурово обличил их, после чего Анания умер, а чуть позже умерла и его жена. Апостолы продолжали проповедовать в Храме и творить множество знамений и чудес. Поэтому их снова заключили в темницу, но ночью явился ангел и вывел их оттуда. Стражники вновь нашли апостолов в Храме и привели к первосвященнику. Тот напомнил им о запрете. Петр ответил: «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5: 29). Он сказал, что они были свидетелями того, как Иисус Христос воскрес, чтобы даровать покаяние и отпущение грехов. Апостолов били, а затем отпустили, и они, несмотря ни на что, продолжали каждый день проповедовать. После этого Петр пошел в Самарию, чтобы там укреплять новокрещеных. Некий волхв по имени Симон пришел к нему и хотел за деньги получить от него власть Святого Духа. Но Петр сказал ему: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» (Деян. 8: 20). Затем апостол пошел в Лидду и исцелил расслабленного по имени Эней, а в Иоппии воскресил Тавифу. Когда он гостил там несколько дней в доме Симона-кожевника, ему трижды было видение. В нем Господь повелевал употреблять в пищу всяких животных, не делая предписанного Законом различия между чистыми и нечистыми. Вскоре явились вестники из Кесарии и сказали, что ангел велел римскому сотнику Корнилию отправить их за Петром. Придя в Кесарию, Петр стал говорить об Иисусе в доме Корнилия, и Святой Дух сошел на слушавших его язычников так же, как в день Пятидесятницы. К изумлению верующих из обрезанных, Петр повелел крестить язычников, говоря: «Кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святого Духа?» (Деян. 10: 47). По возвращении в Иерусалим верующие из иудеев стали упрекать его, и Петр должен был рассказать о своем видении, чтобы убедить в том, что и людей из язычников должно принимать в Церковь.
Апостол Петр перед Иродом
Апостол Петр перед Иродом
Когда царь Ирод Агриппа убил святого Иакова, брата Иоанна (см.: Деян. 12: 1–3), он приказал также взять и Петра. Его посадили в темницу и заковали в цепи. Петр должен был предстать перед судом, но накануне ночью, когда он спал, явился ангел Господень и наполнил темницу сиянием. Он прикоснулся к Петру – и цепи упали с его рук (память об этом 16 января). Следуя велению ангела, Петр оделся, вышел из дверей, которые открылись сами собой, и пришел в дом матери Марка, где собрались верующие и молились.   Затем он направился в Кесарию и продолжал проповедь в Иудее и в самых отдаленных странах. В Первом послании апостол Петр обращается к христианам Понта, Галатии, Каппадокии, Асии и Вифинии, поэтому можно предполагать, что он проповедовал в этих областях. Согласно другой версии[4], из Кесарии он отправился в Сидон, Берит и другие города Финикии, затем пробыл некоторое время на острове Антарадос и проповедовал во многих городах, дойдя до Лаодикии.
Апостол Петр в темнице
Апостол Петр в темнице
В Антиохии Сирийской Петр столкнулся с Симоном Волхвом, который многих людей вводил в заблуждение сатанинскими уловками. Святых Маркиана и Панкратия (память 9 июля) апостол отправил проповедовать на Сицилию. Сам он после этого был в Тиане Каппадокийской и в Анкире Галатийской, где воскресил мертвого. Затем он направился в Понт и в Синопе простился со своим братом Андреем. После этого Петр проповедовал в Амасии, в пафлагонском городе Гангры, в Клавдиополе в провинции Гонориада. Затем апостол прибыл в Вифинию и сеял слово истины в Никомидии и Никее.   Известно, что после этого он вернулся в Иерусалим и находился там в то время, когда святые Павел и Варнава пришли туда после многолетней проповеди среди язычников. Верующие из фарисеев требовали, чтобы язычники, принявшие Христа, делали обрезание – так начался длительный спор. Тогда Петр взял слово и высказал мнение, что незачем заставлять этих христиан нести бремя Закона, ибо все – и иудеи, и язычники – спасаются благодатью Господа Иисуса. Наконец после речи апостола Иакова, председательствовавшего на этом собрании, было решено не навязывать обращенным язычникам требования Ветхого Завета, потерявшие силу. Им было только предписано воздерживаться от идоложертвенной пищи, блуда и удавленины. Затем святой Петр отправился в Антиохию, где свободно общался с обращенными из язычников, но когда прибывали братья из Иерусалима, он воздерживался от посещения христиан такого происхождения. Тогда святой Павел перед всеми упрекнул его в этом и призвал жить в соответствии с евангельским учением и с постановлениями, принятыми на Соборе в Иерусалиме (см.: Гал. 2: 14). После этого святой Петр продолжил апостольские труды и поставил епископов: святого Евода в Антиохии (память 7 сентября), затем Прохора в Никомидии и Корнилия Сотника в Гелиополе[5] (память 13 сентября). По преданию, там апостолу было видение, в котором Господь повелел ему отправиться на Запад. Проходя через Тарс, Петр сделал епископом этого города Оркана; в Ефесе он поставил Фригела, который затем отделился от Церкви и последовал за Симоном Волхвом; в Смирне – Апеллия (память 10 сентября), брата святого Поликарпа; в македонском городе Филиппы – Олимпа (память 10 ноября); в Фессалонике – Иасона[6]; в Коринфе – Силу (память 30 июля) и в Патрах – Иродиона (память 8 апреля). Приплыв на Сицилию, святой Петр был принят с большими почестями своим учеником святым Панкратием. После этого он наконец добрался до Рима и стал ежедневно наставлять народ в истинной вере в Святую Троицу. В это же время в Рим привезли Симона Волхва, чтобы предать казни. Однако волшебник, завидовавший растущей славе апостола, сумел покорить императора Клавдия своими чудесами. Симон собрал большую толпу народа и будто бы воскресил мертвого с помощью одной из своих уловок. Он также принимал разные обличья, чем вызвал восхищенное изумление у зрителей. Но когда два беса подняли волхва в воздух, святой Петр помолился, и Симон низвергся на землю и погиб ужасной смертью. Видя силу, дарованную апостолам от Господа, народ возликовал и стал с усердием внимать проповеди святого Петра. Апостол поставил Лина[7] епископом Рима и отправился в Террачину. В Испании он сделал епископом Епенета (память 30 июля), в Карфагене – Крескентия (память 30 июля), в Египте – Руфа в Фиваиде и Марка в Александрии (память 25 апреля). После этого апостол Петр был в Иерусалиме и присутствовал при Успении Богородицы. Затем, вернувшись в Рим, он укреплял верующих этого города. По некоторым сведениям, Петр завершил апостольские труды в Милане или даже добрался до Британии[8].
Распятие апостола Петра
Распятие апостола Петра
Получив от ангела откровение о том, что ему предстоит умереть в Риме, святой Петр подчинился воле Промысла и возвратился в столицу. Здесь он назначил святого Климента (память 24 ноября) преемником скончавшегося Лина. По преданию, император Нерон приказал арестовать святого Петра за то, что тот обратил в христианство его обеих жен. Двух учеников апостола освободили, а сам он был распят на кресте, по его собственной просьбе – вниз головой. Ибо, сказал он, Господь был распят стоя, словно для того, чтобы смотреть на землю и на грешников, которых Он спасает, а ученику подобает смотреть на Небо – туда, куда он стремится.   Что же сказать о святом Павле – первом после Единого? Даже корифея красноречия, святого Иоанна Златоуста, охватывало упоение, когда он произносил имя святого Павла, и он прерывал свою речь, чтобы воздать хвалы апостолу. Тот, кто считал себя последним из апостолов и недостойным даже этого названия, стал «избранным сосудом» (Деян. 9: 15) благодати, как никто другой, – и по изобилию откровений и духовных даров, и в особенности по трудам и скорбям, понесенным во имя Христово. Поистине святой Павел мог называться апостолом в полном смысле слова. Святой Павел был евреем из колена Вениаминова. Он родился в киликийском городе Тарсе около 10 года по Рождеству Христову в одной из общин еврейской диаспоры, слепо преданной заветам отцов. Мальчик был назван Савлом и, благодаря происхождению своего отца, пользовался привилегированным положением римского гражданина. Он вырос в этом космополитичном городе в тесном соприкосновении с греческой культурой. Но его пламенная преданность Закону побудила родителей отправить сына в Иерусалим, где он примкнул к фарисеям и стал учеником знаменитого раввина Гамалиила Старшего. Савл разделял ненависть своих отцов к христианам, которых считал опасными преступниками, грешащими против Закона. В его присутствии святой Стефан был забит камнями, и Савл одобрил это. Горя яростью, «дыша угрозами и убийством на учеников Господа» (Деян. 9: 1), Савл входил в дома, вытаскивал оттуда мужчин и женщин и бросал в тюрьму. Он получил от первосвященника рекомендательные письма и отправился в синагогу в Дамаск, чтобы всех последователей Христа, которых найдет там, вязать и приводить в Иерусалим. На пути в Дамаск Савл был внезапно поражен ослепительным светом с неба. «Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! Что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь… И Господь сказал ему: встань и иди в город» (Деян. 9: 4–6). Савл поднялся с земли, но ничего не видел, словно его глаза сожгло это чрезмерно сильное сияние, которое видел только он. Один из спутников привел его в Дамаск за руку. Там он пробыл три дня без еды и питья, пока один ученик, по имени Анания (память 1 октября), извещенный ангелом, не пришел к нему и не возложил на него руки во имя Иисусово, чтобы вернуть зрение и крестить. Так святой Павел сразу же стал другим человеком, исполненным Духа Святого. Он стал возвещать в синагогах об Иисусе, Сыне Божием, к великому изумлению иудеев, которые слышали о нем как о яростном враге христиан. В конце концов они условились убить его, но святой Павел был вовремя предупрежден и бежал из города, спустившись по стене в корзине. Затем он отправился в Аравию, к востоку от Иордана (см.: Гал. 1: 17), и провел там два года в отшельничестве, посте и молитве, приготовляясь к апостольским трудам. С этого времени вся его жизнь была целиком посвящена служению Господу, Который достиг его (см.: Флп. 3: 12). Святой Павел решительно шел вперед, всем своим существом устремляясь «к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп. 3: 14), уготованной Господом Его верным служителям. Апостол мог говорить: «Я умер для Закона, чтобы жить для Бога», и возвещать: «Уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2: 19, 20). Действительно, Господь многократно являлся ему в видениях и откровениях. Однажды[9] он даже был восхищен до третьего неба и там слышал неизреченные слова, которые прежде него не слышал никто из людей (см.: 2. Кор. 12: 1–4). Тем не менее святой Павел нисколько не возгордился тем отличием, о котором свидетельствовали эти откровения. Он тем больше подвизался в евангельском служении с пылом, который заставлял его пренебрежительно относиться ко всякой опасности: семь раз он был заключен в тюрьму[10], пять раз его бичевали иудеи, три раза били палками, один раз побили камнями, трижды он терпел кораблекрушение (см.: 2 Кор. 11: 25). «Много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и в жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах» (2 Кор. 11: 26–28). Однако все эти скорби служили только к славе святого Павла, и он радовался обидам и преследованиям, которые ему приходилось претерпевать за Христа, ибо Господь Сам возвестил ему в видении: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12: 9). Апостол подтверждал свою проповедь знамениями, чудесами и силой Святого Духа от Иерусалима до Иллирика и пределов Запада. Он приходил в немощи и в страхе и в великом трепете, и проповедь его была не в человеческой мудрости. Он был «незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор. 2: 2). Для всех он «сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9: 22), порождая учеников во Христе, за которых постоянно добровольно страдал, доколе в них не изобразится Христос благодатью рождения в Духе (ср.: Гал. 4: 19). После пребывания в Аравии святой Павел провел некоторое время в Дамаске, а затем снова бежал и явился в Иерусалим. Последователи Христа боялись его и не верили, что он действительно стал учеником. Тогда святой Варнава привел его к апостолам Петру и Иакову и свидетельствовал об истинности его видения. С этих пор святой Павел везде ходил вместе с ними, смело проповедуя во имя Господне. Но всего через две недели (см.: Гал. 1: 18) грекоязычные евреи[11] составили заговор, чтобы убить его. Тогда апостолы отправили Павла в Киликию, откуда он отплыл в Тарс – свой родной город. Через некоторое время до Иерусалима дошла весть о том, что в Антиохии язычники обратились в веру, и туда был отправлен Варнава. Тот удостоверился, что действительно Господь излил на них благодать, и пошел за Павлом в Тарс. В течение года они жили в Антиохии и наставляли множество людей. Здесь впервые учеников Христа стали называть христианами. Некий пророк предрек великий голод в империи, от которого должна была особенно пострадать Палестина (49–50). Тогда антиохийские христиане собрали пожертвования и поручили Варнаве и Павлу передать их в помощь братьям в Иерусалиме. Когда апостолы вернулись в Антиохию, во время общей молитвы Святой Дух повелел: «Отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их» (Деян. 13: 2). После поста и молитвы братья возложили на них руки и отпустили. Варнава и Павел пришли в Селевкию, а оттуда отплыли на Кипр. В Саламине они тотчас же принялись возвещать Слово Божие в синагогах и прошли через весь остров до Пафа. Здесь римский проконсул Сергий Павел обратился в веру вопреки противодействию волхва Елимы, которого святой Павел поразил слепотой. Из Пафа апостолы направились в Пергу Памфилийскую, а оттуда – в Антиохию Писидийскую, где святой Павел проповедовал покаяние в синагоге и обратил многих иудеев и прозелитов – язычников, принявших иудаизм. В следующую субботу почти весь город собрался послушать слово Божие. Поскольку иудеи сопротивлялись апостолу и прерывали его злословиями, он сказал: раз вы «сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян. 13: 46). Присутствовавшие при этом язычники радовались, внимали проповеди и обращались в веру. Но иудеи привлекли на свою сторону знатных людей города и добились, чтобы Павел и Варнава были изгнаны. Тогда апостолы отправились в Иконию. Там они тоже начали проповедь в синагоге, и множество иудеев и язычников обратилось в веру. Апостолы задержались в городе, где Господь засвидетельствовал об истинности их учения знамениями и чудесами. Но и здесь их успех вызвал противодействие тех иудеев, которые не приняли веры, и апостолам пришлось искать убежища в Ликаонии. В Листрах святой Павел исцелил человека, который не мог ходить с рождения. Народ принял апостолов за богов и хотел принести им жертвы. В это время пришли иудеи из Иконии и Антиохии, им удалось обратить воодушевление жителей Листры в ненависть. Павла побили камнями и, почитая его умершим, вынесли за город. Но он встал и пошел в Дервию и там приобрел много учеников. Затем он вернулся в Листры, Иконию и Антиохию и утверждал души верующих, говоря, что «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14: 22). В каждой основанной им Церкви святой Павел назначал пресвитеров управлять общиной, улаживать споры и следовать учению. Поручив их всех Божественному покровительству, апостолы пустились в обратный путь в Антиохию Сирийскую. По приходе туда они собрали местную общину и рассказали обо всем, что Господь совершил через них и как Он отверз двери веры язычникам. Тогда братья, пришедшие из Иудеи, стали требовать, чтобы обращенные из язычников принимали обрезание. Из этого возник горячий спор. Чтобы разрешить его, Павел с Варнавой были отправлены к другим апостолам в Иерусалим. Там они рассказали все, что Господь совершил среди язычников. Было решено не заставлять язычников нести ненужное более иго Закона. Столпы Церкви – Петр, Иаков и Иоанн – подали руку общения Павлу и Варнаве и условились, что те пойдут проповедовать среди язычников, а сами они – среди обрезанных (см.: Гал. 2). По возвращении в Антиохию святой Павел довольно долго оставался там и проповедовал благую весть. В это время он укорял святого Петра за то, что тот, боясь вызвать порицание у верующих из иудеев, перестал посещать братьев языческого происхождения. Через некоторое время Павел решил предпринять второе большое путешествие, чтобы посетить и воодушевить христиан в тех городах, где он уже проповедовал ранее (между 49 и 53 гг.). Но между святыми Павлом и Варнавой возникли разногласия из-за Марка, оставившего их в Памфилии. Тогда апостолы разделились: Варнава и Марк отплыли на Кипр, а Павел, взяв с собой Силу (память 30 июля), пешком отправился на север. Они прошли Сирию и Киликию, укрепляя здесь учеников, затем посетили Дервию, Листру и Иконию. В Листрах к ним присоединился Тимофей (память 22 января). В Асии и Вифинии их труды встретили препятствия. Тогда они пришли в Троаду, где Павел в видении получил повеление проповедовать Евангелие в Македонии. Через Самофракию и Неаполь (ныне Кавала) апостолы пришли в Филиппы и в субботний день обратились с речью к женщинам, собравшимся вне города для молитвы. Господь открыл сердце Лидии (память 20 мая), которая крестилась вместе со всем своим домом и приняла у себя апостолов. Когда Павел изгнал беса из одной рабыни, изрекавшей предсказания, ее хозяева, лишившись надежды на доход, донесли на Павла и Силу городским властям. Их обвинили в том, что они сеют в Филиппах беспокойство, избили и бросили в темницу с колодками на ногах. Около полуночи апостолы воспевали хвалы Господу. Вдруг сильное землетрясение поколебало основание темницы, оковы упали с узников и двери отворились сами собой. Видя это чудо, тюремщик тотчас попросил апостолов крестить его вместе со всей его семьей. Наутро ликторы пришли освободить их. Узнав, что Павел и Сила – римские граждане, они испугались и прилюдно принесли им извинения. Затем апостолы пошли в Фессалонику. Как обычно, Павел сначала явился в синагогу, чтобы там проповедовать Христа, воскресшего из мертвых, иудеям. Некоторые из них уверовали, а также уверовали многие язычники и некоторые знатные женщины. Но иудеи и здесь стали чинить препятствия и донесли властям, обвиняя апостолов в том, что они нарушают императорские указы и называют царем Иисуса. Тогда святые Павел и Сила тайно ушли из города ночью и направились в Верию, где евреи с готовностью приняли их проповедь и многие обратились. Но затем явились противники из Фессалоники, и Павел вынужден был отправиться в Афины, оставив здесь Силу и Тимофея укреплять созданное. Достигнув древней греческой столицы, апостол был возмущен, увидев великое множество идолов. Он произносил речи перед иудеями в синагоге и каждый день на агоре, обращаясь к прохожим, философам и любопытным, ищущим всего нового. Однажды, встав среди Ареопага, апостол обратился к ним с речью, говоря, что обходил город и видел алтарь с надписью «Неведомому Богу». Он возвестил громким голосом: «Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам» (Деян. 17: 23). Святой Павел продолжил свою речь и говорил о Боге – Творце неба и земли, искусно используя все близкие к истине мысли языческих философов, предчувствовавших божественное призвание человека. Но когда он заговорил о человеке, воскресшем из мертвых, слушатели стали насмехаться над ним, кроме Дионисия Ареопагита (память 3 октября), женщины по имени Дамарь (память 2 октября) и некоторых других, обратившихся в веру. После этого святой Павел оставил Афины и пошел в Коринф, где жил в доме Прискиллы и Акилы (память 14 июля), которые, как и он, занимались ремеслом изготовления палаток. Всю неделю он в поте лица добывал хлеб насущный, не пользуясь возможностью жить проповедью Евангелия, чтобы не быть ни на чьем иждивении и не давать противникам поводов для обвинений (см.: 1 Кор. 9: 12), а в субботние дни говорил в синагоге. Снова встретив сопротивление иудеев, святой Павел обратился к язычникам, и многие коринфяне приняли крещение. За редким исключением, святой Павел не крестил новообращенных сам, ибо его делом было закладывать основания проповедью благой вести (см.: 1 Кор. 3: 11). Он оставлял ученикам строить храм Божий в душах верующих и создавать церковные общины. Впоследствии он написал к коринфским христианам два послания, дошедшие до нас, а возможно, и несколько других. Он укорял их за сеявший раздоры дух соперничества, осуждал обычаи, не соответствовавшие евангельскому образу жизни, и говорил, что все «должно быть благопристойно и чинно» (1 Кор. 14: 40). Для их общего утверждения в едином Теле он учил их стремиться к духовным дарам, высший из которых – любовь. Желая продолжать проповедь, святой Павел пробыл в этом городе полтора года. Отсюда он написал Первое послание, адресованное солунянам, которые спрашивали его о том, что будет с умершими во время славного Второго пришествия Христа. Иудеи не прекращали интриги и предали апостола на суд проконсулу Ахайи Галлиону, но тот отказался разбираться в споре, касавшемся иудейского Закона, и отослал святого Павла. Апостол простился с коринфскими братьями и отплыл в Антиохию. По пути он остановился в Ефесе и сказал краткую проповедь в синагоге. Он пообещал тем, кто слушал его с интересом, скоро вернуться, и покинул город. Проведя некоторое время в Антиохии, святой Павел отправился в третье путешествие (53–58). Он прошел Галатию и Фригию, укрепляя веру учеников. Затем апостол вернулся в Ефес, чтобы довершить начатое. Здесь он нашел около дюжины христиан, обращенных Аполлосом, но получивших только Иоанново крещение. Тогда святой Павел крестил их и возложил на них руки – и они стали пророчествовать, исполнившись Святого Духа. В течение трех лет святой Павел говорил в Ефесе о Царствии Божием. Поскольку в синагоге апостол вновь столкнулся с сопротивлением иудеев, он стал наставлять учеников в нанятом доме. Так благая весть распространилась по всей Асии. Кроме того, будучи далеко, апостол укреплял христиан из Коринфа и Галатии посредством своих посланий[12]. Господь совершил через святого Павла множество чудес, так что было достаточно возложить на больных платок или ткань, прикасавшуюся к телу апостола, чтобы они исцелились. Такой успех вызвал беспокойство серебряных дел мастеров, зарабатывавших изготовлением даров для поклонения богине Артемиде. Они подняли мятеж и создали большое возмущение в городе, так что толпа повлекла спутников святого Павла в театр. Из страха перед римскими властями жители прекратили волнения. Тогда святой Павел решил отправиться в Македонию. Он переходил из города в город, везде наставляя верующих, и так пришел в Коринф, где провел зиму (57–58). Здесь он исправил те заблуждения коринфян, на которые уже указывал им в послании, и там же написал большое Послание к римлянам, в котором обстоятельно излагал учение о спасении как даре, ниспосылаемом Божественной благодатью посредством веры в Иисуса Христа. В день Пятидесятницы святой Павел решил идти в Иерусалим, чтобы собственноручно передать иерусалимским христианам собранные для них деньги. Иудеи снова составили заговор против него, и он хотел отплыть в Сирию. Но Дух велел ему вернуться через Македонию. Апостол прибыл в Троаду и там после Евхаристии всю ночь наставлял братьев. В это время один юноша, по имени Евтих, заснул, сидя на окне, и упал с третьего этажа. Его подняли мертвым, но святой Павел воскресил его. Затем апостол пешком пошел в Асс и в Миры, откуда поплыл в Милет. Здесь к нему пришли пресвитеры ефесской общины. Он рассказал им, что Святой Дух предвозвестил ему о том, что в Иерусалиме его ждут узы и скорби, и добавил: «Но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершать поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса, проповедать Евангелие благодати Божией» (Деян. 20: 24). Затем он напомнил им о трудах, понесенных им ради создания их Церкви, и просил жертвовать собой для укрепления верующих. Они вместе совершили коленопреклоненную молитву, и ефесцы с рыданиями бросились на шею Павлу, прощаясь с ним. Апостол посетил Кос, Родос и Патары, затем задержался в Тире, чтобы и здесь наставлять верующих, и пошел пешком через Птолемаиду в Кесарию Палестинскую, где был принят в доме святого Филиппа диакона (память 11 октября). Невзирая на предупреждения пророка Агава, он добровольно пошел дальше к Иерусалиму, сказав спутникам, что готов не только быть узником, но и умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса. В Святом Городе братья с радостью встретили святого Павла. Пресвитеры собрались в доме апостола Иакова. Святой Павел подробно рассказал им обо всем, что сотворил у язычников, и передал деньги, собранные новыми общинами в помощь иерусалимским беднякам. Святого Павла предостерегли, что иудеи не преминут обвинить его в несоблюдении Закона. Тогда он присоединился к нескольким людям, которые собирались принести в Храм жертву по обету. Когда оканчивались семь дней очищения, асийские иудеи, увидев святого Павла в Храме, стали возмущать толпу и схватили его, обвиняя в том, что он повсюду учит народ против Храма и предписаний иудейского Закона. Апостола вывели из Храма и хотели убить, но тут вмешались воины, взяли его и донесли до лестницы, ведущей к крепости Антония. Святой Павел обратился к народу по-арамейски, добился тишины и рассказал о своем обращении. Но едва он упомянул о том, что был послан к язычникам, толпа стала кричать: «Истреби от земли такого! Ибо ему не должно жить» (Деян. 22: 22). Тысяченачальник приказал подвергнуть его бичеванию, но когда апостол сказал, что он – римский гражданин, его не стали пытать. На следующий день его привели к синедриону, и святой Павел сказал, что был заключен в тюрьму за веру в воскресение. Эти слова вызвали распрю между саддукеями и фарисеями, которые не были согласны между собой именно по этому вопросу. Тогда апостола отвели обратно в крепость. На следующую ночь ему явился Господь и сказал: «Дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме» (Деян. 23: 11). Тысяченачальник же, узнав, что иудеи согласились убить Павла, перевел его под конвоем в Кесарию, бывшую резиденцией прокуратора Феликса. Вскоре туда пришел первосвященник и несколько старейшин свидетельствовать против Павла, но апостол показал, что не сделал ничего предосудительного ни в отношении римских законов, ни в отношении Закона иудейского. Феликс отложил разбирательство до прихода тысяченачальника Лисия, а сам тем временем пришел вместе с женой слушать слова узника о Господе Иисусе. Но когда апостол заговорил о воздержании и о будущем суде, Феликс испугался и отослал его. Святой Павел провел в кесарийской тюрьме два года, пока преемник Феликса, Порций Фест, не отослал его на суд в Иерусалим (60). Тогда Павел, как римский гражданин, потребовал кесарева суда. Он предстал перед царем Агриппой, прибывшим из Кесарии приветствовать Феста. Агриппа выслушал его оправдание и сказал, что можно было бы освободить этого человека, если бы он не требовал суда у кесаря. Тогда святого Павла и его спутников вместе с конвоем посадили на корабль, и они поплыли сначала в Миры Ликийские, где пересели на корабль, отправлявшийся в Италию. С большим трудом они добрались до южной оконечности Крита, но не хотели зимовать там и, невзирая на предостережения святого, снова отправились в путь. Вскоре корабль попал в сильную бурю. Спутники Павла потеряли всякую надежду на спасение. Но апостол рассказал им о явлении ангела, возвестившего, что Господь дарует жизнь ему и всем плывущим с ним, ибо он должен прибыть в Рим. Через четырнадцать дней корабль сел на мель у Мальты, где потерпевшие крушение могли перезимовать. Через три месяца они продолжили плавание и, пройдя через Сиракузы и Регий, пристали в порту Путеолы (Пуццуоли), а оттуда пешком пришли в Рим по Аппиевой дороге. Братья, извещенные о прибытии святого Павла, вышли навстречу знаменитому узнику. В столице апостолу было позволено жить на льготном положении, в отдельном помещении, где он мог свободно принимать посетителей.
Мученическая смерть апостола Павла
Мученическая смерть апостола Павла
Во время двухлетнего пребывания в Риме (61–63) он написал Послания к колоссянам, филиппийцам и ефесянам. В них апостол говорит о всей глубине таинства Христа, бывшего от века сокровенным в Господе и явившегося по исполнении времен. Тот, в Котором полнота Божества обитает телесно, явился для того, чтобы в Нем вся тварь на земле и на Небесах примирилась посредством Креста и чтобы люди через Него стали сынами Божиими по действию благодати Святого Духа (см.: Еф. 1: 4–12). Святой Павел неустанно увещевал Церкви совершать все в порядке и в любви. Он призывал учеников «облечься в нового человека» (Еф. 4: 24), чтобы, возрастая в евангельской любви и истине к Тому, Кто есть Глава Церкви, они исполнили полноту Тела Христова.   Императорский суд над святым Павлом постановил освободить его за отсутствием вины. Апостол был освобожден и, вероятно, отправился в Испанию, как давно того хотел (см.: Рим. 15: 24)[13]. Возможно, после этого он совершил еще одно путешествие на Восток, посетив Крит, Малую Азию, Троаду и Македонию, о чем свидетельствуют Послания к Тимофею и к Титу. Затем апостол снова был арестован (67) при неизвестных обстоятельствах и препровожден в Рим. Вместе с ним был только святой Лука. Теперь святого Павла содержали в гораздо более тяжелых условиях, чем в первый раз. Из своей мрачной, холодной и сырой темницы он писал: «Время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь…» (2 Тим. 4: 6–8). После того как святой Павел был, как римский гражданин, подвергнут суду, его приговорили к смерти. Неподалеку от города, на Остийской дороге, святому апостолу Павлу отрубили голову. По преданию, она, упав, трижды ударилась о землю, и из этих мест забили три источника.     Из книги «Синаксарь: Жития святых Православной Церкви», вышедшей в издательстве Сретенского монастыря. Составитель — иеромонах Макарий Симонопетрский,
адаптированный русский перевод — издательство Сретенского монастыря
  12 июля 2012 г.  
                                 
Два Рима пали – четвертому не быть. Формула была не гордыней, а предостережением: если Москва окажется недостойной – мир в дальнейшем будет оставлен без центральной государственной Христианской власти. Кроме указания главного символа, указания на великое призвание, Тихвинская икона, как и Курская, служила символом Хожения Богородицы по русским мукам. Особенно это сказалось через 200 лет после появления иконы, в начале ХVII века, в смутное время, когда Россию громили и свои воровские, и польские, и литовские шайки, и шведы на севере. Духовным центром защиты восточной части Новгородской земли была Тихвинская Богородица. Древние списки ее утешают в ХХ-м веке русских изгнанников. Один стоит в храме Сергиевского подворья в Париже, другой, возможно сама подлинная икона, вывезен в Америку и укрепляет там русскую душу. Как первые века, так и последние пятьдесят с небольшим лет истории чудотворного образа Матери Божией, уже седьмое столетие известного под именем Тихвинского, скрыты под покровом тайны. По преданию, образ этот написан при жизни Пречистой святым апостолом и евангелистом Лукой, передавшим его своему ученику Феофилу в град Антиохию. Затем икона пребывала в Иерусалиме, а в У веке была взята византийской императрицей Евдокией в Константинополь. В годы временного торжества иконоборческой ереси образ скрывали иноки из обители Пантократора, после чего он не один век оставался одной из главных святынь Царьграда, пока однажды чудесным образом не исчез из вмещавшего его храма, чтобы в 1383 году явиться на Руси, в новгородских пределах, возле города Тихвина.   Сначала дивный образ, плывущий в светящихся облаках, заметили рыбаки на Ладожском озере, затем он после усердных молитв опускался на землю в нескольких окрестных селах и, наконец, окончательно остановился на речке Тихвинке, притоке реки Сясь, впадающей в Ладогу, где вскоре был выстроен храм во имя Успения, на правом столпе которого, у западных дверей, и поместили чудотворный образ. Было это ровно за полвека до взятия Константинополя турками (в 1453 году) и окончательного падения Византийской империи. Чудесное перемещение чудотворной из Второго Рима в Третий знаменовало собою и скорый переход центра христианской власти из Царьграда в Москву. В царствование Ивана Грозного вокруг Успенского храма в Тихвине был выстроен мужской монастырь, привлекавший многие тысячи паломников со всех концов русской земли. В окружении стен сей обители Тихвинская прославилась множеством чудесных исцелений. А когда монастырь осадили шведы, голос Пречистой повелел одной благочестивой женщине пронести Ее образ по стенам обители, и устрашенные неведомой силою шведы бежали. Поэтому Тихвинская обитель и испытывала всегда на себе особенные внимание и покровительство благочестивых русских царей; в знак особой чести ее архимандриты при богослужениях пользовались преимуществами, обыкновенно положенными лишь архиереям. Уже вскоре после явления чудотворной произошло и иное чудо. Когда на Пречистенском погосте (в будущем городе Тихвин) был выстроен первый деревянный храм, местный пономарь Юрыш (Георгий) отправился известить окрестных крестьян о начале богослужений. На обратном же пути ему в сиянии небесного света предстала Пречистая, восседающая на сосновой колоде с жезлом в руках, а возле Нее – Никола-Чудотворец в святительском облачении. Иконы особого типа, с изображением этого чудесного явления, также прославились чудесами в нескольких местах: в подмосковном селе Павловское Звенигородского уезда, в Епифановке Горбатовского уезда Нижегородской губернии, в Алексеевке-Лосевке под Воронежем. В самом же Тихвинском монастыре по двадцать четыре раза в год совершались крестные ходы с чудотворной иконою, украшала ее драгоценная риза, висела перед ней золотая лампада. Богат и славен был монастырь, пока не настало новое и, казалось всем, необратимое его разорение. С закрытием обители чудотворный образ попал в местный музей, где, насколько известно, серьезному научному исследованию так и не подвергался. В годы Великой Отечественной городом ненадолго овладели нацисты, а с их уходом исчезла чудотворная. Говорят, Тихвинскую видели в 1944 году в одном из антикварных магазинов оккупированной немцами Риги. Сейчас достоверно известно лишь, что она находится за океаном, в частном владении в городе Чикаго. О самих владельцах и об их дальнейших намерениях ходят самые разные слухи; в последнее время – о том, в частности, будто они готовы отдать икону обратно в Тихвин при условии то ли одного лишь возрождения монастыря, то ли полного слияния Русской Православной и Русской Зарубежной Церквей. Уполномочен ли кто в России на соответствующие переговоры и ведутся ли они вообще, доподлинно не знаем. Скажем же о том, что известно. Согласно старым описаниям, икона «греческого письма», «значительных размеров; лик темный, почти черный». В течение веков не раз и довольно сильно поновлялась; по всей вероятности, видимый на ней ныне слой письма принадлежит изографу Игнатию Греку, работавшему для московского князя Юрия Дмитриевича. Издавна было замечено, что рука Пречистой «отличается необыкновенной теплотою, ощутительной для губ при прикладывании». Опять же по слухам, проведенные уже в Америке рентгеновские исследования показали наличие в этом месте иконной доски некоей аномальной зоны. Принадлежит Тихвинская к типу Одигитрии, Пречистая изображена по пояс, ликом Своим обращена вправо от молящегося (хотя по благочестивой традиции правая и левая стороны на иконах определяются с точки зрения тех, кто изображен на них); сложение пальцев на руке Младенца – двуперстное. Уже во второй половине ХVI столетия древнерусские книжники стали отождествлять Тихвинскую с главной святыней Второго Рима – Влахернским образом Богородицы, с переходом которого Русь как единственная тогда православная держава наследовала неповрежденные традиции христианства; другие полагали, что подлинная Влахернская попала на Афон, а в 1653 году была принесена в Москву и поставлена в Успенском соборе. Так или иначе, но именно во времена усиления католической экспансии на окружающие Россию земли появляется «Сказание о Тихвинской Одигитрии», где специально упомянут римский папа Формос, которого считали «первым виновником латинских ересей», а значит, именно в этой иконе видели русские люди преимущественный символ своей преемственности от Второго Рима и своего первенства перед Римом первым. Принадлежность Тихвинской к числу икон, написанных непосредственно Евангелистом Лукой, означала истинность и исконную давность изображаемого на ней сложения пальцев на руке у Младенца – двуперстия. После раскола ХУП века это свидетельство обрело особую роль, ибо икона служила доказательством древности двуперстия даже для неграмотных христиан. Поэтому и «Сказание о Тихвинской…» выдержало целый ряд подпольных переизданий в течение ХVIII – ХIX веков и доселе принадлежит к кругу излюбленного чтения ревнителей старой веры. По той же самой причине очень широкое хождение имели (появившись еще в Выговской пустыни) и имеют медные литые образки «Поклонение иконе Богоматери Тихвинской», встречающиеся как по отдельности, так и в составе складней. Вверху в центре на таких образках помещается образ Богоматери Тихвинской, которому справа (от молящегося) предстоит преподобный Кирилл Белозерский, а слева – преподобный Александр Свирский. Оба они - основатели знаменитых обителей Северной Фиваиды и обоим им были явления Матери Божией. Внизу же попарно, со свитками и книгами в руках, стоят Три Святителя – создатели восточнохристианской литургии Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст – вместе с величайшим из угодников Божиих Николой Чудотворцем (что в числе прочего напоминает о видении Георгию-Юрышу при явлении Тихвинской не только самой Пречистой, но и святителя Николы). Посередине же четырех фигур святителей на таких медных иконках непременно изображается северный русский лес с маковками храмов над ним и вьющейся по пригоркам дорогой, - место молитвенных подвигов целого сонма пустынножителей; это также напоминает об особом заступничестве Тихвинской за эти «полнощные» края. По твердому народному убеждению, она также «имеет нарочитую благодать сохранения здравия младенцев».
Загрузить увеличенное изображение. 450 x 702 px. Размер файла 179149 b. Тихвинская икона, выставленная на поколонение верущим на выставке "Православная Русь
Тихвинская икона, выставленная на поколонение верущим на выставке "Православная Русь" в Москве. 2011 г.
Один из древнейших и наиболее чтимых списков с чудотворного первообраза помещается в местном ряду иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля; чтимые списки имелись также в Пантелеймоновской часовне у Владимирских ворот Китай-города, в Смоленском соборе Новодевичьего морнастыря и в церкви Николы на Щепах. Всего в первопрестольной существовало девять храмов во имя Тихвинской иконы (включая один старообрядческий). Из них ныне действуют церкви в бывшем селе Алексеевское (не закрывалась никогда; по преданию, именно отсюда перепуганный Сталин брал осенью 1941 года поднесенный сюда некогда царем Алексеем Михайловичем список с чудотворной, чтобы обвезти на самолете вокруг осажденной Москвы), в Сущеве (службы возобновлены в 1992 году), при Медведниковской богадельне (ныне Центральная клиническая больница Московской патриархии) трапезная церковь Симонова и надвратная - Донского монастырей. Снесены московские Тихвинские церкви на Бережках в Дорогомилове, в Лужниках, в Скорбященском монастыре; занята под кабак для «новорусских» «красных свиток» старообрядческая церковь на Хавской улице. На невских берегах было шесть храмов во имя Тихвинской иконы (один приходской на Лиговке, где с июля 1993 года возобновлено богослужение, один домовый и четыре – в Александро-Невской лавре и при монастырских подворьях).   Помимо самого первообраза, в Тихвинском Богородицком монастыре имелось несколько чудотворных списков с него; наиболее чтимой была Ополченная икона, сопровождавшую местных ратников во время Отечественной и Крымской войн. В разное время прославились и другие списки с Тихвинской: в Исаакиевском соборе северной столицы (особо прославившийся исцелениями детей), в Воскресенской церкви Новгорода Великого (явлена в 1643 году), в Данкове Рязанской губернии, в Землянске Воронежской губернии, в Даниловом Троицком монастыре Переславля-Залесского. Тихвинскими именовались и несколько иных обителей. Это один из скитов знаменитой Валаамской обители (расположенный в 25 верстах от самого архипелага на острове, мимо которого некогда шла по воздуху чудотворная), и женские монастыри: под Екатеринославом, в Цивильске под Казанью, в слободе Борисовка Грайворонского уезда Курской губернии, близ Керенска под Пензой (там, где в 1687 году явилась местночтимая Тихвинская икона). Еще в одной обители близ самого Тихвина в алтаре Введенского соборного храма находилась Тихвинская икона, принесенная ставшей здесь настоятельницей четвертой супругой Ивана Грозного царицей Дарьей. Число же иных приходских и монастырских Тихвинских церквей и местночтимых икон в городах и весях русской земли и среди русского рассеяния едва ли поддается исчислению. Подобно осколку зеркала, отражающему диск Солнца в той же его полноте и целости, как и большое зеркало, эти списки несут миру всю благодать подлинного первообраза. Верим и надеемся, что и он вернется на нашу землю. Празднование Тихвинской иконе совершается 26 июня по христианскому летоисчислению. В тропаре этого дня поется: Тропарь, глас 4 Днесь, яко солнце пресветлое, возсия нам на воздусе всечестная икона Твоя, Владычице, лучами милости мир просвещающи, юже великая Россия, яко некий дар Божественный свыше благоговейне восприемши, прославляет Тя, Богомати, всех Владычицу, и от Тебе рождшагося Христа Бога нашего величает радостно. Емуже молися, о Госпоже Царице Богородице, да сохранит вся грады и страны християнские невредимы от всех навет вражиих и спасет верою покланяющихся Его Божественному и Твоему пречистому образу, Дево Неискуснобрачная.   Надежда Дмитриева   Из книги "О Тебе радуется!" 7 июля 2005 г.   Владимир Рябушинский  

 

Написать нам

Нажмите на изображение, чтобы его изменить

Счётчики

счетчик посещений Яндекс.Метрика